А Григорию Васильевичу нужно подсыпать таблетки. У него аллергия на аспирин — ринит и глаза слезятся. Добавим рвотные и слабительные… вот тебе и ротовирус во всей красе!

С этими симптомами на работе точно делать нечего.

Забираю несколько стандартов таблеток и прячу в карман. Иду к нему в кабинет.

Высыпаю в тарелку шесть таблеток и раздавливаю их в порошок чайной ложечкой. Заглядываю в его сахарницу, стоящую в шкафу. Отсыпаю лишний сахар в раковину, оставляя несколько ложечек смешиваю с таблетками. Аспирин, конечно, может дать привкус, но он пьет очень крепкий кофе — две-три кружки подряд, и, надеюсь, он не заметит в горечи кофе необычного привкуса.

Ну вот…

А теперь нужно выспаться, чтобы не свалиться на дневной смене. Потому что завтра мне нужно придумать, как вытащить отсюда Зольникова и, в идеале, не подставиться самой.

Да… глупая надежда что каким-то образом пронесёт, все еще есть!

Приоткрываю дверь, чтобы слышать, что происходит в коридоре. Большинство из пациентов под снотворным или более сильными препаратами и сами по ночам не встают, другие — заперты в палатах, но… всякое бывает.

Ложусь на диван, головой к двери, натягиваю пониже халат, чтобы прикрыть бедра. Закрываю глаза…

Внутри опять во всей красе расцветает гадкое, выматывающее и жгучее чувство ожидания конца. Я отмахиваюсь от него. Будь что будет… И через полчаса мне даже удаётся немного отключиться, погружаясь в пограничное состояние.

Мне снится тот ублюдский полковник, как его тело раздавливает моё, погружая меня в омерзение… и как я раздираю его обвисшее отвратное лицо ногтями. И пока он орёт, вытаскиваю из его кобуры табельный пистолет и…

А выстрел был один. В пах.

И во сне я опять стреляю. И всегда буду стрелять! Всегда!!

Только вот… вместо оглушающего выстрела, слышу тихий щелчок, как будто пистолет не заряжен.

Вздрагиваю, подлетая на диване и глубоко истерично дыша.

— Настя…

— Господи!! — подлетаю на ноги.

Зольников!..

— Зольников!!

Сердце колотится в горле. Сон смешивается с явью. Машинально сжимаю в кармане шприц и одергиваю руку словно там ядовитая змея. В груди всё горит…

Как он встал?! В него столько убойного коктейля успело влиться, что детоксом до утра откачивать! И то…

Вдавливаю ладонь в истошно стучащее сердце.

— Напугал? Извини… — присаживается на стол. Пальцы выбивают дробь по его поверхности. — Но сейчас я буду пугать еще сильнее. Потому что я не выношу, когда мне врут, Анастасия. Мы ведь знакомы, так?..

Растерянно смотрю ему в глаза. Я так и не решила, что говорить ему, а что — нет. Но признаваться в том, что мы любовники, если он этого не помнит, не хочу. Ничего кроме дополнительных вопросов и проблем это не даст ни ему, ни мне.

— Идите в палату… — бормочу я. — Вам нельзя сейчас вставать.

Отрицательно качает головой.

— У меня сейчас сеанс терапии.

— Какой терапии?.. — машинально пытаюсь поправить на себе одежду под его раздевающим взглядом.

— Терапии по восстановлению памяти. И мне нужна Ваша помощь, доктор.

Бросаю взгляд на дверь. Заперто…

Делает пару шагов ко мне. Я на автомате пятясь — пару шагов назад, пока ягодицами не упираюсь в подоконник.

Подходит в упор. Кладёт ладонь на стекло… его лицо приближается.

— Что ты делаешь?.. — шепчу теряя голос и зажмуриваясь. От слабости и трепета перед ним чувствую себя совершенно беспомощной девочкой. Закрываю ладонями лицо.

Ощущаю, как он ведет носом по моим волосам, глубоко вдыхая запах. И еще раз… и еще…

Раздраженно отходит от меня. Задумчиво хмурясь делает несколько шагов к двери и обратно. Разворачивается ко мне.

— Сергей… — шепчу я обессилено садясь на подоконник.

— Тихо! Я сам.

Берёт моё лицо в ладони. Долго смотрит в глаза. Подушечкой большого пальца обводит мою родинку. Пальцы спускаются ниже сминая мои губы.

И я растекаюсь как медуза от смелых, но бережных прикосновений этих сильных мужских рук.

Прижимается своим лицом к моему. Тихо вскрикиваю от остроты и неожиданности ощущений. Но он не целует, только медленно трётся, спускаясь губами на мою шею. От касаний его щетины, мои глаза закатываются и бедра сжимаются, пытаясь погасить волну удовольствия.

— Я это делал уже… — возбуждённо дышит мне в ухо.

Делал… Ох!..

Пропускает пальцы сквозь мои, сжимая наши руки в замок.

— Я знаю как ты пахнешь… — шепчет он.

Его палец рисует по моей шее вниз.

— Здесь… — вырисовывает ложбинку на моей груди, — здесь… — палец скользит еще ниже, обводит под одеждой пупок. — И здесь! — соскальзывает мне между бёдер.