Личные связи — это вообще конёк Глеба. Он плетёт свою сеть из взаимных услуг со всеми значимыми людьми города, включая даже патологоанатома, который запишет всё что угодно по просьбе Глеба. Как в случае с тем полковником. «Выстрел в голову». Если бы был выстрел в пах, то это вызвало бы кучу вопросов при попытке выдать это убийство за совершенное при исполнении. А так…

— Ночь, да… — хмыкает Глеб. — А который час?..

Я дергаю рукой, чтобы посмотреть время на новых, подаренных им сегодня часах. Оглушающая волна ужаса идет снизу вверх, бросая кровь мне в лицо. Глеб не отводит от меня пытливых глаз.

— Черт… я часы забыла…

— Где? — голос становится жёстче.

Он разворачивается к палате Зольникова. Там приоткрыта дверь.

— В кабинете Григория Васильевича… — выдыхаю я поспешно.

Разворачивается обратно.

— Нда?.. А зачем ты их сняла?

Сердце поднимается в горло, истошно колотясь там и мешая дышать.

— Глеб… я медик… после и перед процедурами я мою руки с антисептиком до локтя… ну как не снимать??…

— Да, действительно… Не подумал. Но ты же не в кабинете Григория Васильевича процедуры проводишь?

— Нет! Но я пару раз их чуть не оставила на раковине в процедурке и решила, что там будет надёжнее оставить до конца смены.

Опять прокашливаюсь. Опуская взлетающие руки, которые, как и положено при вранье хотят почесать защекотавший нос и потеребить мочку уха. Ненавижу ложь! Но без нее не выжить.

— Ну, пойдём.

— Куда?

— В кабинет. Часы заберём.

— Нельзя… туда.

Не дослушивая, отворачивается и идёт к кабинету.

— Глеб!

Выбегаю за ним. Там остались мои капроновые колготки, которые я не успела надеть! И мало ли что еще…

И вообще, мне кажется, он зайдёт туда и всё сразу же считает с этих стен всё, что делал там со мной Зольников!

Голова едва соображает! Быстро прикрываю дверь в вип-палату Сергея. Догоняю Глеба.

— Глеб, туда нельзя!

— Мне. Можно. Всё.

Внушительно и тихо рявкает мне в лицо. Дергает дверь, застывая на входе.

Опускает растерянный взгляд на диван. Там, свернувшись клубочком, спит Света. Я отправила её туда интуитивно… И сейчас понимаю, что сделала правильно. Пуговица на ее груди расстегнулась, оголяя бюстгальтер.

Он отводит от неё глаза.

Его внимательный взгляд скользит дальше. Я замечаю свои телесного цвета капронки. И если он сейчас посмотрит на мои голые ноги у него будет много вопросов! Снова озадаченно смотрит на Свету.

— Иди… нечего разглядывать… — отталкиваю его, пытаясь изобразить хоть толику ревности. — Я сейчас тихонько заберу часы и приду.

Залетаю в кабинет, закрывая за собой дверь. Трясущимися руками надеваю кольцо, резинку и часы бросаю в карман. Скидывая туфли натягиваю колготки, из-под ногтя вылетает стрелка! Плевать сейчас!

— Насть… — сонно приоткрывает глаза Света. — Ты чего?..

— Спи-спи…

Выбегаю, притормаживая в дверях и спокойным шагом возвращаюсь к стойке, за которой покручивается в кресле Глеб, хмуро и задумчиво глядя на палату Зольникова.

Останавливаюсь около него.

— Как мой пациент?

— Под препаратами…

— А что под такими препаратами пациенты могут… — перебирает пальцами в воздухе, скептическая ухмылка. — Что-нибудь могут?

— Что могут? В отключке он…

— А мне не показалось.

И теперь на меня накатывает паранойя! Не просто так он приехал. И не просто так про часы спросил. А значит, и подарил — не просто!

Что в них? Прослушка, GPS? Все сразу?! Он что — слышал, как мы с Зольниковым там?!..

Панически перебираю все фразы сказанные вслух, пока часы были на мне, и все фразы озвученные в полный голос, когда Серёжа их уже снял.

Мамочка моя…

В голове манная каша. Глеб смотрит на часы.

— Собирайся. Поедем домой. Есть разговор.

— У меня смена до семи, ты что?

— Я уже вызвал Григория Васильевича. Пусть занимается моим отделением, — прохладная улыбка. — А у нас с тобой другие дела.

От омерзительного чувства адреналина в крови начинает тошнить. Ну что я могу еще сделать в этой ситуации?!

— Минуту…

Поднимаю со стойки карточку с чьим-то анамнезом и делаю вид, что читаю.

Сама же проклинаю эту ненавистную мне контору, вместе со всеми мужиками, кто возомнил себя всемогущими и безнаказанными. Чтобы вас всех бог по заслугам наказал! Эпидемией какой-нибудь! Жаль, я не Бог!