— Двадцать восемь… двадцать девять… тридцать.

Солнце через прозрачную вуаль штор освещало его полностью. Ян просто отжимался, считал вслух, совершенно не сбив дыхание.

— Вот же черт.

— Я все слышал. Тридцать четыре… тридцать пять. Давно подглядываешь?

— Ты точно не модель?

— Нет, я экономист.

— Да ладно? А я думала, автомеханик.

— И это тоже.

Этот экономист — автомеханик ночью был секс — машиной, трахал не останавливаясь, что из глаз летели искры, а к утру Кира реально начала молить о пощаде. Он так умело выбивал из нее оргазм за оргазмом, что в какой-то момент эмоции захлестнули так, что она была готова потерять сознание.

Прикрыла глаза, слушая сквозь свои мысли отсчет, вспоминая один из эпизодов ночи. После того, как Ян унес ее на кровать, одежда полетела на пол, хотя он был безумно сексуальным в костюме. Дикие поцелуи, стоны, они словно боялись куда-то не успеть. Нужно было срочно оказаться как можно ближе друг к другу, почувствовать, прижаться, потрогать, облизать языком, пройтись пальцами по самым чувствительным местам.

— Давай девочка, покричи для меня еще, кричи, милая.

— Ян… нет… не могу, черт… ааааааа.

Резко переворачивает их сплетенные тела, Кира оказывается сверху, грудью на плечах Яна, впивается в них ногтями. Часто дышит, вскрикивает, когда он, упершись ступнями в кровать, делает резкие выпады вверх, врезаясь членом глубоко во влагалище. Перехватив одной рукой, фиксирует ее за шею, другой ласкает между ягодиц, задевая колечко ануса.

Проникновение такое глубокое и резкое, дыхание перехватывает, Киру начинает трясти от невероятного удовольствия и приближения оргазма.

— Кончай, малышка, кончай.

А когда пальцы Яна проникают в попку, стимулируя чувствительный сфинктер, Кира совершенно теряется в ощущениях. Тело скручивает болезненное наслаждение, а потом срывает в оргазм, как в бездну, у которой нет конца. Она кончает, пытается свести бедра, откидывается назад, по спине бежит пот.

Ян держит ее, сам хрипит, стискивая челюсть, не в силах больше себя сдерживать, отпускает эмоции. Член набухает еще больше, он так глубоко в Кире, по самые яйца, чувствует, как она течет еще больше, кончая на нем. Сперма вырывается густыми струями, Ян рычит, перед глазами все плывет.

— Шестьдесят два… шестьдесят три.

— Я в душ.

Надо бежать, пока он не закончил и не накинулся на нее снова, сводя с ума своими руками и губами. Кира быстро выскользнула из-под тонкого одеяла, забежала в ванну и тут же остановилась, глядя на себя в зеркало.

Медленно пригладила растрепанные распущенные волосы, глаза блестят, на щеках румянец, потрогала кончиками пальцев искусанные и зацелованные губы. Перестала дышать от одной только мысли, что прошла сквозь сознание, словно вспышка молнии.

Она счастлива.

Реально счастлива.

А еще…

Нет, этого не может быть.

Нет.

Забралась под душ, включила воду, смывая с себя все поцелуи Яна, яростно натираясь губкой. Какая-то женщина только вчера хотела поговорить обо всем, разобраться, поставить, как говорится, точки над странной буквой И. Кто бы это мог быть? Ах да, это ведь она сама, Кира Демина.

Кира больше убеждала саму себя в неправильности ситуации, когда для Яна все было прекрасно. Но все ее попытки что-либо сказать и как-то объяснить, летели к чертям в адскую бездну порока и соблазна. Но ей там понравилось. Очень понравилось. Им вдвоем там было шикарно.

Получается, это она сама себя уговаривала и убалтывала, ставила барьеры, возводила высокие стены и расширяла границы морали. Кто одобрит связь взрослой тетки с молодым парнем? Покажите пальцем этих свободных и толерантных людей, Кира пожмет им руку. Но стоило Яну сказать всего несколько слов, появиться, словно агенту с двумя нулями, в шикарном костюме, и все, она поплыла, точнее будет сказать, потекла.

Да дело даже не в этом чертовом костюме и черном «Ягуаре», а в самом парне и его уверенности, силе, поступках. А ведь ничто как они, определяют мужчину.

— Черт!

Ян совершенно выбивал ее из привычной жизненной колеи одним своим присутствием. А это его феерическое появление на дороге. Нет, это был не пацан, что кувыркался с девчонками в бассейне, не мальчишка, который хвастался новой крутой тачкой, это был мужчина, который приехал решать проблему, и он ее решил.

А потом эта безумная ночь. Кира сжала грудь, соски были так чувствительны, а грудь болезненно ныла.

— Вот же черт, — снова повторила вслух.

— Ты слишком много ругаешься. Надо начать бить по губам, нет, по попке, — легкий шлепок по ягодицам.