Котовского, кстати, сагитировали ещё в России. Он пошёл к большевикам с превеликой лёгкостью. Будто заранее знал, что именно к ним и попадёт.

По началу, это вызвало некоторые подозрения, но проверки, которые он прошёл того не подозревая, показали, что «всё чисто». Так что доверием он пользовался полным.

Также среди бойцов не было идиосинкразии на выходцев из привилегированных сословий. Не только потому, что они видели, что в РДСРП присутствует весьма разношёрстная публика. И что не только из интеллигенции. Причина была и в другом.

Помня, что будет уже после революции, чтобы обеспечить должное понимание и взаимодействие между реальными патриотами своей страны из разных сословий, Григорий-Румата решил заранее побеспокоиться на этот счёт.

Он ещё на стадии подготовки на полигоне сказал: «Привыкайте к тому, что рядом с вами, за лучший мир будут сражаться люди разного статуса, разного происхождения, разного вероисповедания. И классовая ненависть должна быть только по отношению к тем, кто по другую сторону баррикад. А по ту сторону могут оказаться не только представители эксплуататорских классов, но и те, кого они убедили сражаться против трудового народа, или купили за деньги. Последние могут быть кем угодно. В том числе из рабочих и крестьян. Помните об этом всегда».

Так что целую принцессу бойцы приняли без страха или неприязни. Хотя бы потому, что «если с Руматой, настолько засекречена, да ещё им же нам представлена, значит, свой человек». А так как она же «бдила в небесах» и вовремя предупреждала группу о засадах англичан, о патрулях, да ещё по слухам, отвечала за снабжение разрозненных мелких РДГ, то и интерес к ней был более чем повышенный.

— Очень приятно! — коротко отозвалась Натин на представления и обвела бойцов внимательным взглядом, будто стараясь запомнить каждого в лицо.

— Ну вот, теперь вы друг друга знаете. И… я не зря пошёл на такое раскрытие тайн. Вы уже поняли, что дальше будете работать с уважаемой Натин, а в дальнейшем не только пользоваться добытыми ею разведданными, но и летать.

Лица у бойцов вытянулись. Только Котовский лишь слегка вздрогнул и усилием воли сохранил свою бравую мину бывалого вояки, который «всё знает» и которому «всё нипочём».

— Да-да! Летать! — заметив изумление, подтвердил полковник. — Ведь только на этом аппарате можно быстро и тайно вас перебрасывать на очень большие расстояния. Туда, где вас совершенно никто не ждёт. Так что будьте готовы и ничему не удивляйтесь. Ведь не зря я в нашей матушке-России авиацию развиваю.

Румата сделал небольшую паузу и продолжил.

— Ясное дело, полетите вы не сразу и далеко не сейчас. Сейчас надо как можно быстрее доставить вашего пленника туда, где его не смогут достать никакие английские части. И, заодно, вас разгрузить. Кстати, вы ещё не в курсе, кого изловили? Да, кого идёте ловить, знали только командиры. Ну а так как вы его таки изловили, скажу: вы изловили Герберта Китченера, генерал-лейтенанта. Того, кто приказал ввести систему концентрационных лагерей для мирного населения, где погибло очень много женщин и детей.

Непроизвольно все скосили глаза на ковёр, из которого были слышны приглушённые проклятия. Лорд таки полностью очухался, осознал своё положение и теперь проклинал тех, кто его пленил, требуя выпустить и «поступать как джентльмен с джентльменами».

— Во! Слышите? Ругается! — ухмыльнулся полковник. — Говорит, чтобы с ним поступали, как поступают джентльмены с джентльменом. Ага. Когда он отдавал приказ воевать с женщинами и детьми, он, почему-то не вспомнил о джентльменстве. Но буры ему напомнят.

Ковёр при его словах слегка подёргался и застыл. Видно лорд осознал тщету своих усилий или просто слегка задохнулся от излишне резких движений и недостатка кислорода.

— Кстати! Размотайте его. — кивнул он в сторону рулона. — А то ещё околеет раньше времени. Он нужен живым.

Котовский кивнул сержанту и тот, взяв ещё бойца, быстро размотал генерала.

Вывалившись на свежий воздух, генерал продышался и тут же попытался начать качать права джентльмена. Но тут от встретился взглядом с Натин. Взгляд же у неё был настолько выразительным, что все слова у него в глотке застряли. Да и видок у неё был тоже… полумистический. Сверкающая диадема, сияющее золотой вышивкой платье, плюс тень полностью скрывшая вторую половину лица, на которой сиял зеленью зрачок. Вот это сияние глаз и наделяло её образ чем-то воистину потусторонним.

Пока Натин взглядом плющила пленника, Румата продолжил объяснения.

— Наша цель с поимкой этого негодяя, — лёгкий кивок в сторону генерала, — сделать так, чтобы, во-первых, на Земле стало чуть меньше «лордов Китченеров», во-вторых, создать прецедент когда за немыслимые зверства, за геноцид, несут ответственность не только непосредственные виновники, но и те, кто отдавал преступные приказы.

— Дополню Румату, — вступила в разговор Натин повернувшись к бойцам. — Вы ещё не знаете, но парламентом буров принято решение, о судилище над этими преступниками. И что эти преступники не будут считаться военнопленными. Их преступления будут рассматриваться как преступления против человечества и человечности.