— Еще никогда не было никого более подходящего.

Уна жестокая и опасная. Мне жаль того, кто вдруг когда-нибудь решится причинить вред ее ребенку. Возможно, она не соответствует представлениям об идеальной матери, но стоит вам взглянуть на животный мир, как вы сразу поймете: самые лучшие матери всегда смертельно опасны.

***

Когда я просыпаюсь утром, Уны уже нет, и, как обычно, мне приходится идти ее искать.

Я нахожу ее: скрестив руки на груди, Уна сверлит взглядом Джио.

— Считаю до трех, а потом сверну тебе шею, чтобы Неро обнаружил твое мертвое тело именно здесь, — говорит она ледяным тоном.

— Я не … — начинает Джио.

— Раз … — считает Уна, и в этот момент я подхожу к ней со спины и целую в шею, после чего продолжаю путь в сторону кофеварки. — Два.

— Зачем ты считаешь?

Она смотрит на меня из-за плеча Джио.

— Мне нужны мои пистолеты, а он не отдает их.

Вздохнув, я упираюсь руками в кухонный шкаф, ожидая, когда кофемашина выдаст мне порцию черного нектара.

— Джио, этим я сам займусь.

Джио качает головой и уходит.

— Нет, не займешься, — возражает Уна, подходя ко мне и яростно сверкая глазами.

— Детка, ты и пистолеты…

Она тычет пальцем мне в грудь.

— Не смей, мать твою! Я стреляю лучше любого из твоих дерьмовых бойцов. Я стреляю лучше тебя. Итак, на что же это будет похоже, Неро? Ты будешь обращаться со мной, как с пленницей? Или как с личным инкубатором? — Уна сердито смотрит на меня, сжав губы в плотную линию. — Ты мне не нужен, запомни это.

Вот обязательно ей надо спровоцировать меня. Подойдя к ней вплотную, я хватаю ее за горло и притягиваю к себе.

— Черт возьми, не советую дразнить меня, пока я не выпил кофе.

Уна продолжает свирепо смотреть на меня, но не делает никаких попыток вырваться.

— Ты — не пленница. Мы с тобой на равных, — я отталкиваю ее от себя.

Она отступает на шаг, и я протягиваю ей ключи от оружейной комнаты.

Она поворачивается ко мне спиной и бросает через плечо:

— Вообще-то, я — Поцелуй Смерти, и мне никто не ровня.

Черт возьми, мне хочется избить ее и трахнуть одновременно. Клянусь Богом, как только ребенок родится…

К тому моменту, как я допиваю кофе, Уна уже спускается по лестнице, одетая в спортивные штаны и топ. В ушах наушники, волосы стянуты в высокий хвост, кисти рук обмотаны эластичными бинтами.

— Не желаешь поединок? — она дарит мне ироничную улыбку.

— Я не собираюсь драться с тобой, — мой взгляд опускается на ее живот.

Она сердито сверкает на меня глазами.

— Тогда ты можешь просто побыть моей боксерской грушей.

— Со стороны может показаться, что тебе просто хочется подпортить мою симпатичную мордашку, — ухмыляюсь я.

— Для мафиози ты слишком красив. Уверен, что не хочешь получить от меня несколько шрамов? С ними ты смотрелся бы круче, — она проходит мимо меня и проводит пальцем по все еще не зажившему порезу, который сама же и оставила на моей шее неделю назад.

— По твоей милости у меня теперь нет недостатка в шрамах, спасибо, — говорю я. И ладно бы просто шрамы, но та отвратительная и чертовски большая дыра в плече.

Уна только пожимает плечами.

— Взгляни на это с другой стороны. Если вдруг ты когда-нибудь решишь убить меня, то моя голова будет гораздо более красивым трофеем, нежели голова Арнальдо.

— Это точно, — ее глаза сужаются, а на губах играет довольная улыбка.

Одно воспоминание об отрубленной голове Арнальдо — и мой член моментально твердеет, а я снова чертовски хочу Уну.

Арнальдо очень жестоким для себя способом выяснил, что будет с тем, кто выведет Уну из себя. Она беспощадна.

Уна направляется в спортзал, но я делаю шаг в ее сторону, преграждая путь.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что меня безумно возбуждают вспышки твоей неконтролируемой жестокости?

Она пожимает плечами и обходит меня.

— Гормоны.

— Все равно возбуждают.

На ее губах появляется ироничная улыбка.

— Ты — псих, — говорит она, входит в спортзал и закрывает за собой дверь.

— И это говорит женщина, чей гормональный сбой привел к взрыву дома и убийству восемнадцати человек, — бормочу я себе под нос, направляясь в кабинет.