— Прости, если я не испытываю доверия к твоему другу-убийце.

— Неро, мать твою, клянусь Богом, это причиняет мне невероятные страдания.

— Я думал, что страдания и волнения для беременных вредны, — ровным голосом говорит Саша.

Я поворачиваюсь к нему и, невольно улыбнувшись, говорю:

— Значит, у бедняги нет ни единого шанса.

Саша поднимается на ноги и смотрит на Неро.

— Итальянец непредсказуем, ему нельзя доверять, — говорит он по-русски. — Из-за него ты погибнешь.

— В нашем мире именно непостоянные и непредсказуемые выигрывают войны, — опустив взгляд, я делаю глубокий вдох. — Он опасен и внушает страх, а это то, что мне сейчас нужно.

— Пожалуйста, возвращайся домой, — в голосе Саши звучит мольба. Я замечаю промелькнувший в его глазах страх и понимаю, что он боится не за ребенка, а за меня, ведь я единственный человек, к кому он искренне привязан.

Погладив его по волосам, я вздыхаю.

— Саша, я никогда не вернусь туда. Он сотворит с этим ребенком то же самое, что сделал с нами.

Выражение лица Саши становится непроницаемым, а поза — напряженной. Его обычное состояние готовности атаковать в любую минуту. Несмотря на все свои сильные стороны, Саша не может не понимать, что его жизнь — это унылое и жалкое существование. Когда мы познакомились, мне было тринадцать лет, а ему — четырнадцать, и он уже как пять лет был у Николая. Возможно, я оказалась там слишком поздно, потому что никогда по-настоящему не забывала ту жизнь, которой жила до попадания в «Элиту». Саша стал живым воплощением мечты Николая об идеальном бойце. Его жизнь — это выбор Николая. Ничего другого он не знает. Он лишен свободы, для него существуют только приказы и подчинение. Но самым печальным является то, что Саша этого не замечает. Он не видит того, что у него отняли. Он видит только силу, которой его наделили, но она обошлась ему непомерно высокой ценой.

— Мы были детьми, Саша.

— Он сделал нас сильными, Уна. Ты стала лучшей среди нас и вот какой монетой платишь ему! — говорит он, слегка повышая голос, но потом берет себя в руки.

— Он сломил наш дух, превратив в бесчувственное оружие, — я медленно отступаю назад и подхожу к Неро.

Саша переводит на него взгляд и сжимает губы в плотную линию.

— Ты считаешь, что достаточно силен и сможешь защитить Уну от того, что ей грозит? — спрашивает он Неро по-английски.

— Большая власть подразумевает большую ответственность, — уклончиво отвечает Неро.

Саша делает глубокий вдох и сжимает переносицу.

— Ты даже представить себе не можешь, что будет дальше. Он использует твою слабость, — его взгляд снова устремляется к Неро, — а их у тебя немало. Но я постараюсь тебе помочь.

— Почему? — спрашиваю я, нахмурив брови. — Если Николай узнает…

— Потому что ты — моя сестра, и я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — в глазах начинает щипать, и я проклинаю чертовы гормоны.

Саша разворачивается и входит в лифт.

— Но Саша…

Он оглядывается.

— Не подвергай себя опасности ради меня. Я не рассчитываю выбраться из этого живой, — говорю я по-русски, потому что Неро не стоит знать, насколько на самом деле пессимистичны мои ожидания. Я бросаю Саше обойму, и он ловит ее на лету, а через секунду двери лифта плавно закрываются.

Я цепляюсь за эти последние слова, которые мы сказали друг другу, потому что не знаю, увидимся ли еще. Ведь на самом деле Саша для меня роднее, чем кровная сестра. Мы с ним всегда были близки, но я не думала, что кто-то из нас способен любить. Это он изменился, или дело во мне? Неужели он всегда любил меня, а я была настолько бесчувственной, чтобы заметить это? После Алекса я боялась любви и бежала от нее, как от чумы. Любовь Алекса дорого мне обошлась, и я прилагала все усилия, чтобы избегать подобную боль. Потеря того, к кому ты глубоко привязан, причиняет ни с чем несравнимую боль — она наносит раны, шрамы от которых не затягиваются.

А дальше возникает мысль: что если Николай убьет Неро? Он мне небезразличен, я привязана к нему, мы действуем заодно, он отец моего ребенка, и, возможно… в каком-то смысле я люблю его.

Убийство Алекса вырвало сердце из моей груди, так что делиться мне особо нечем, но, думаю, тот обугленный искореженный кусок плоти, который все-таки остался, принадлежит Неро. В конце концов, мы с ним одинаковые. Он пробудил во мне чувство, которое я считала давно и навсегда уснувшим, и уважение, какого ни к кому до этого не испытывала. Я доверяю ему, а это говорит о многом.

Я поворачиваюсь лицом к Неро — он стоит, скрестив на груди руки, а его волосы взъерошены, словно он только что запускал в них пальцы.

— Ты осталась. Это твой выбор, — просто говорит он.

Я киваю, не в силах произнести слова, буквально витающие в воздухе. Ты мой выбор.

Если бы я хотела сбежать, то сейчас, с Сашей, у меня были на это все шансы. Вся королевская конница и вся королевская рать не смогли бы остановить нас двоих. Я и сама по себе сильна, а с Сашей… мы просто непобедимы. Лучшая команда киллеров в распоряжении Николая.