— Ты можешь доверять ему? — спрашивает Неро.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Хочется верить. Очень хочется верить, что Саша никогда не предаст меня. — Но Неро должен понимать, что трудно идти против воспитания. А наказание за предательство … Я отлично их помню. Через людей пропускали электрический ток, их избивали, топили и даже вводили яд скорпиона, вызывающий галлюцинации. Хотя после того, что видели мы, галлюцинации уже особо не впечатляют. — Он не враг.

В течение нескольких секунд Неро смотрит на меня, а затем кивает.

— Пусть только посмеет подвергнуть тебя риску — сразу станет врагом. Ты поняла?

Я нерешительно молчу.

— Дело уже не в одной тебе, Morte. Скажи, что ты меня поняла, — настаивает Неро, буквально излучая волны власти и силы.

Я медленно киваю, и Неро, развернувшись, направляется к лестнице. Пригладив волосы, я делаю глубокий вдох и следую за ним. Мне нужно принять душ.

Войдя в спальню, я снимаю спортивные штаны. Из гардеробной появляется Неро, одетый в классические брюки и рубашку, в манжеты которой умело вдевает запонки.

— Куда-то собрался? — спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне лицом, заправляет рубашку в брюки и застегивает ремень.

— Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай его сам.

Я падаю спиной на кровать и вытягиваю руки над головой. Неро подходит и, небрежно засунув руки в карманы, останавливается передо мной. Его взгляд скользит по моему полуобнаженному телу.

— Я всегда тщательно выполняю свою работу, — небрежно бросаю я, улыбаясь ему.

Он хмурит брови.

— Нет.

Я вздыхаю и сажусь на кровати.

— Если в ближайшее время я не выйду из дома, то с большой вероятностью очень сильно покалечу Джио. А я уверена, что гораздо удобнее, когда у твоей правой руки есть… правая рука.

Его губы слегка подрагивают, смех рвется на свободу из-под каменной маски.

— Morte, ты же собиралась залечь на дно.

— В том-то и дело, что я уже не уверена, хочу ли залечь на дно.

Неро ничего не отвечает, и я, протянув к нему руку, вытягиваю из-под пояса брюк рубашку и провожу ладонью по горячей коже его плоского живота.

— Мы не убегаем. Мы не прячемся. Нужно обозначить свои позиции, капо.

Обхватив за запястье мою руку, Неро убирает ее из-под своей рубашки. Он склоняется надо мной, придавливая мои поднятые над головой руки к кровати и почти касаясь своими губами моих губ, шепчет:

— Как бы я ни ценил твою преданность, Morte, ты все равно отсюда не выйдешь.

— Так мы на равных, или я пленница, капо?

С раздраженным вздохом Неро запрокидывает голову, а потом его взгляд медленно возвращается ко мне. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

— Ты единственная в мире, кто может считать себя ровней мне, — в его словах звучит высокомерие.

Я улыбаюсь и, приподнявшись на разделявший нас дюйм, касаюсь губами его губ. Неро не отвечает, его губы плотно сжаты, а тело напряжено. Я провожу языком по его нижней губе, и он, отпустив мои руки, подтягивает к себе, пока не оказывается между моими бедрами. Неро нависает надо мной всем телом, и я, ухватившись за рубашку, притягиваю его ближе. Аромат одеколона, смешанный с запахом сигаретного дыма, окутывает меня. Я делаю глубокий вдох, и Неро кусает мою шею.

— Ты не будешь вытворять никаких глупостей. И будешь держаться не дальше трех футов от меня.

Я чувствую его горячее дыхание на своей коже и прищуриваюсь.

— Ты опять забываешься.

Неро прикусывает мой подбородок, и его голос рокочет около моего уха:

— Ничего подобного, — после чего он отстраняется и смотрит на меня. — Я встречаюсь с главарем «Русского Слова».

Я закатываю глаза.

— И ты не будешь закатывать глаза в его присутствии, не будешь стрелять в него, не будешь пытаться зарезать.

— Чудесно. Только, когда имеешь дело с собаками, нельзя допускать, чтобы они подумали, будто ты прячешься в будке.

— Чушь какая-то, — говорит Неро, рывком отстраняясь от меня.

— Нет, если ты русский, — я встаю с кровати. — А что за дела у вас с ним?

Его взгляд скользит по моим голым ногам.

— Поговорим в машине.

— Ладно, — соглашаюсь я и иду в душ.

***

За окном слышен гул большого города, рев автомобилей, гудки клаксонов, стоящих в плотной пробке. Раньше я ненавидела город с его небоскребами, тупыми туристами и бесконечным потоком пешеходов на улицах. Ненавидела его запахи и плотный затхлый воздух. Для таких как я это невозможная сенсорная перегрузка.