— Тебе просто доставляет удовольствие доводить меня, — я вхожу в спальню и ставлю ее на ноги в гардеробной.

— Мне нравится, когда ты злишься, — говорит она, слегка приподнимая бровь.

Я лишь качаю головой. Господи, как же скучно я жил до ее появления.

— Одевайся.

— Мне нужно принять душ, — Уна качает головой и скрещивает руки на груди.

— О, нет, — я оттесняю ее к комоду, обхватывая пальцами нежную шею, и чувствую, как ее пульс учащается в предвкушении. Приблизив губы вплотную к ее уху, я выдыхаю:

— После твоего маленького трюка я не позволю тебе смыть с себя мою сперму.

Уна встречается со мной взглядом и с улыбкой прикусывает губу.

— Кое-кто теперь не против грязи? Мне казалось, тебе нужна невинность, чистота, стыдливость… — она замолкает, и ее губы изгибаются в улыбке.

— Ничего подобного, — я провожу большим пальцем по ее нижней губе. — Ты просто играй свою роль, но мы оба понимаем, что к чему.

Она прикусывает подушечку моего пальца, и член снова оживает.

— Смотри и учись, капо.

Я ухмыляюсь и, отойдя от Уны, беру рубашку и кобуру с пистолетом. Надо уходить, пока не трахнул ее снова.

Пока я спускаюсь по лестнице, Джио покашливает, привлекая мое внимание.

— Ты что-нибудь придумал касательно плана? — спрашивает он.

Плана? Ах, да. План.

— Мы попробуем другой способ.

Джио приподнимает брови.

— Мы едем к Чезаре.

— Мы?!

Я киваю.

— Да, я беру с собой Уну. Посмотрим, сможет ли она убедить его с точки зрения стратегического планирования.

Джио глубоко вздыхает.

— При всем моем уважении, мне кажется, это лишь усугубит ситуацию.

— У нас не особо большой выбор, Джио. Мне нужны люди и поддержка влиятельных лиц, — я вздыхаю и оттесняю его в угол комнаты. — Очень скоро Николай начнет свою игру. Он не пойдет на нас в лобовую, но и мы не можем атаковать его напрямую. Проникновение на его базу — это самоубийство. Я считаю, нам лучше подловить Николая вдали от его территории.

— Уна могла бы выманить его, — тихо произносит Джио.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Предложи это еще раз, Джио, и я убью тебя, несмотря на то что ты мой друг.

Он упирает руки в бока.

— Неро, перед тобой стоит невыполнимая задача. Нам необходимо выманить его, а Уна — единственная, ради кого он гарантированно вылезет из логова.

— Джио, ты мне предан или нет?

— Ты же знаешь, что да.

— Тогда ты должен быть предан и моему ребенку.

Какое-то время он молча смотрит на меня, а потом со вздохом кивает. Мельком взглянув за мое плечо, Джио разворачивается и возвращается к группе мужчин, которых собрал до этого. Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Уна, спустившись по лестнице, с самодовольной улыбкой приближается ко мне.

— Как считаешь, я выгляжу достаточно невинно?

— Не уверен, что это подходящее слово, — бурчу я.

На ней серое платье, обтягивающее все, что только возможно. Растущий живот не был бы более заметен даже с прикрепленным к нему проблесковым маячком. Ткань подчеркивает каждый изгиб ее тела и заканчивается где-то чуть выше колена. На ногах Уны туфли на высоких каблуках. Волосы струятся по спине серебристо-белым каскадом. На губах неизменная и печально известная ярко-красная помада, делающая Уну невероятно сексуальной и одновременно напоминающая о том, кто она такая. Уверен, что мой отец не нуждается в напоминаниях.

Уна подходит ко мне и, пригладив ладонью лацкан моего пиджака, произносит:

— А теперь пойдем. Ты же не хочешь заставлять своего папочку ждать.

Глава 17

Уна

— Я должна все знать, — заявляю я, когда мы оказываемся в оживленном потоке Нью-йоркских улиц.

Неро вздыхает, откидывается на спинку сиденья и кладет ладони на руль.

— А конкретнее?

— Чезаре.

С глубоким вздохом он останавливает на мне взгляд своих темных глаз.

— Он сильный лидер. Его власть построена на сочетании страха и уважения. Чезаре придерживается старых традиций.

— Мафия просто помешалась на традициях, — бормочу я.

Неро ухмыляется.

— Традиции для него — главное препятствие.

— Женщины и дети?

Он кивает.

— В том числе. Во время визита в Хэмптонский особняк он выразил… неудовольствие по поводу тебя.

Из меня вырывается смех.

— Неро, я ведь русская. С тем же успехом я могла бы быть Антихристом.