В очередной раз включив дисплей браслета, Лана обнаружила, что пандус закончился, упершись в стену. До почти невидимого в темноте потолка было метра четыре. Что, вот это и все?! Чушь, ерунда, нелепица! Должно быть, она что-то пропустила. Надо вернуться назад, совсем немного… да!!!

Панель. Мертвая, как камень вокруг. А если нажать вот здесь? Не хочешь, зараза? А здесь? Ага, ожила. Жаль, Проныры нет, некому восхититься батареями. Ладно, парень, давай решим так: я восхищусь за нас обоих. Ну вот, уже восхитилась, нескольких секунд как раз хватило на то, чтобы перевести дыхание. Теперь… теперь — поясное время минус три. Я помню, не переживай.

Вой сервоприводов показался оглушительным. Участок потолка дрогнул, опустился, начал смещаться влево, оказался плитой толщиной уж никак не меньше метра, а то и больше. И вдруг замер, открыв щель с полметра шириной. Ну ладно, это-то понятно, столько лет прошло… и движки подустали, и на плите, небось, много чего наросло, а теперь мешает. Но какой смысл в пандусе, если?..

Словно в ответ на её мысли заметная часть поверхности под ногами начала приподниматься, образуя вполне приличную аппарель, упирающуюся в плиту и явно пытающуюся подняться выше, к верхнему краю образовавшегося отверстия. Вот, значит, как. Интересно, что курил проектировщик?

Переждав короткое головокружение от хлынувшего внутрь свежего воздуха, Лана попыталась выбраться наружу. Жалкий метр толщины плиты покорился ей далеко не сразу. Грудь жгло огнем, каждое движение отдавалось болью в ребрах, но она продолжала попытки, снова и снова. Плевать на черноту в глазах, подтягиваться можно и на ощупь.

Наконец девушка всё-таки вскарабкалась на плиту. Теперь оставалось только ждать, пока хоть какой-то спутник пройдет над островом. Вызов по аварийной волне много времени не займет, главное — дождаться спутника, ведь ретранслятор погиб вместе с коптером. Да, перспектива невесёлая. Но другой нет, и не предвидится. А вот и лужа… как кстати!

Послать аварийный вызов Лана Дитц не успела.

Говорят, что человек — животное общественное. Ещё, бывает, утверждают, что человек — животное стадное. Поговаривают даже, что человек — животное политическое. Глупости всё это. Человек — животное правильное. По части придумать правила, следовать им и заставить окружающих делать то же самое, человеку равных нет.

Кстати, когда некоторые особи, полагающие себя продвинутыми, заявляют в какой-то момент, что отныне их кредо — не соблюдать никаких правил, они даже не подозревают, насколько сложно это правило по части практического выполнения. И большинство из них рано или поздно возвращается к правилам попроще.

Однако сколько бы правил ни придумало для себя то или иное сообщество людей, и какими бы эти правила ни были, всегда существует правило номер один. Основополагающее, самое главное, то, которое определяет собой все остальные. Аксиома.

Первое правило Легиона гласит: Легион не бросает своих. А если не бросать уже поздно, мстит за них. Мстит так, что черти в аду трусливо поджимают хвосты, втягивают в плечи рогатые головы и честно расписываются в собственной профнепригодности.

Время от времени находились умники, кичившиеся бережливым отношением к ресурсам и заявлявшие, что такой подход вопиюще расточителен. Однако их аргументы вдребезги разбивались о простую, как апельсин, истину: большому количеству вооруженных людей нужна общая идея. И не просто нужна, а необходима как воздух. И если не дать им в качестве идеи что-то полезное и благородно хотя бы звучащее, рано или поздно они додумаются до чего-нибудь вредного, в чём и отзвука благородства не будет.

Конечно, "первое правило Легиона" имело и свои отрицательные стороны. К примеру, руководство базы "Роузхилл" прекрасно отдавало себе отчет в том, что, запросив помощь, оно помимо собственно помощи получит грандиозный нагоняй. За то, хотя бы, что из двух коптеров, числящихся за базой, один перманентно пребывал в полуразобранном состоянии, постепенно отдавая более удачливому собрату одну запчасть за другой.

Увы, после того как был принят сигнал бедствия, переданный сгорающим заживо пилотом, замять дело не представлялось возможным, как бы ни настаивал на таком обороте менеджмент "Дистант Констракшн". Не перекрывать же все без изъятия каналы связи? Оставалось только максимально подчистить отчётность до того, как прибудет подкрепление, но уж это-то было для майора Льюиса делом вполне привычным. Не впервой. Хотя времени определённо в обрез.

В случаях, подобных происшествию на планете Гарден, командование Легиона действовало исключительно быстро. Скорость прохождения сообщения по инстанциям и принятия решения заставляла поросячий визг завистливо вздыхать.

И меньше суток спустя над островом Эм-4 завис орбитер поддержки. Одна из его обращенных к планете секций раскрылась как ладонь, выпуская на волю хищных стальных птиц, и на злополучный участок суши обрушился Планетарно-десантный Дивизион.

Понятие "компромисс" в словаре капитана Малькольма Рурка отсутствовало в принципе. Соответственно, даже те из бойцов его роты, которые были знакомы с этим понятием, начисто забывали его значение уже максимум через месяц службы. "Золотому Грифону" клюв, когти и крылья даны не для того, чтобы рассусоливать.

Дивизион всегда пользовался самой элементарной математикой. Кто не спрятался — сам виноват. Кто спрятался — виноват вдвойне, а значит, на орехи получит в квадрате. Ничего сложного, правда?

События развивались по много раз сыгранному сценарию, и рота Рурка высадилась почти без приключений. Правда, какой-то сумасшедший попробовал выстрелить по одному из заходящих на остров десантных катеров. Легкой ракетой с ручного пускача. Оптимист хренов. Возможно, он даже успел пожалеть о своей глупости, но это вряд ли.