Ну да, в восемь — пожалуй. Когда ты подросток из фермерской глуши, всё что круто — то не страшно. Подростки вообще бессмертны, если кто не в курсе. Вот ведь… кто ж тебя, сумасшедшую, в восемь лет пустил на Маунт-Кост, да ещё и с крылом?

Лейтенант отвлеклась от размышлений, по знаку Кима придала Дитц сидячее положение и не без удовольствия вслушалась в то, что негромко бубнит врач. Экспрессивная тирада состояла в основном из глаголов, причастий и местоимений. Существительное он употребил только одно — "пассатижи". И это было хорошо. В действительно скверных случаях Ким работал молча, не отвлекаясь на брань.

— Ну, вот и всё, — три минуты спустя проворчал медик, прерывая ставший уже совсем мирным разговор. — Сейчас я тебе еще капельницу налажу, и хватит пока. Остальное в стационаре. Ты в курсе, кстати, что у тебя треснуло два ребра?

— Два? Я думала, одно…

— Ты, по-моему, вообще не думала. Мэм, братва говорит — внизу всё в норме, там только мужик на чем-то вроде носилок. Живой, живой, лежи ты спокойно! Так что я пошел, гидравлику они успели вскрыть и люк откатили полностью.

Дюпре уже получила сходную информацию, вероятно, более полную и четкую, чем медик. Но и более сухую, несомненно. Интересно, что Скунс сказал Киму? Ладно, сейчас гораздо интереснее, что скажет Дитц. Детальный допрос будет позже, и пусть этим капитан занимается, а мы пока просто поговорим.

Кстати, по какому поводу такая удовлетворенная мордочка? А, разумеется: хлопок направляющего патрона, шесть секунд, хлопок, две секунды, хлопок, пять секунд, взвизг свободного спуска… ну молодец, молодец, всё правильно сказала!

— Слушай, а чего ты Кристенсена в темноте оставила? Я-то думала, фонарь у него, так Скунс говорит — нет там никакого фонаря… и у тебя нет.

— Сдох фонарь, — устало пробормотала Дитц. — Я его бросила где-то по дороге, волокуша и так тяжелая была.

— Эээ… — девчонка не врала, но, кажется, поехала крышей. Обидно. — Он же на десять суток рассчитан при максимальной мощности. Ты ничего не путаешь?

— А он и сейчас, должно быть, полный заряд показывает. Смешно, мэм: заряд полный — а света нет. Аптечки просрочены, пайки тоже, комбезы не греют. И запасных магазинов не было. А я ведь просила. Так интендант, сука жирная… простите…

— Ничего, я привычная. Продолжай.

— В общем, велел брать, что дают, и не умничать. Нам бы хоть по одной запаске на человека, мы б отбились… не было запасок. И гранат не было. Ни хрена у нас не было.

Высказать свое отношение к полученной информации лейтенант Дюпре не успела: пришёл вызов от капитана Рурка. Разумеется, об обнаружении как минимум одного легионера из числа считавшихся пропавшими без вести ему доложили, и теперь он, должно быть, жаждал подробностей.

Оказалось — нет. Капитан, скрежещущий зубами так, что было слышно даже через коммуникатор, приказал сворачивать "прыжки и гримасы": компания "Дистант Констракшн" оформила права собственности на остров Эм-4.

— Сворачиваться? Сэр, мы свернемся, конечно, но рядовая Дитц такие интересные вещи рассказывает… и местечко не из простых… секунду. Дитц, компания-наниматель застолбила этот островок в собственность и…

— Когда? — Дитц, до сих пор спокойно лежавшая в спальнике с подогревом, снаружи была только перевязанная рука со вставленным в сгиб локтя катетером, села так резко, словно была куклой-неваляшкой. — Когда застолбила?

— Только что. С сегодняшнего дня.

И тут Дитц заорала так, что лейтенант отшатнулась, а все окружающие, побросав текущие дела, уставились на брызжущую слюной девчонку:

— Хрен им! Хрен в глотку, чтоб голова не болталась! Всё здесь!.. — она выпростала из спальника вторую забинтованную руку и принялась лупить ладонью по браслету. — Он у парней коммуникаторы спёр, а до меня не добрался! Всё здесь! Это наше, понятно?! Наше, Легиона, "право первого ступившего", ясно вам?! Я сразу сделала официальную запись, сразу!.. а он нам по миллиону галэнов на нос обещал, говорил, что с командованием базы договорится… всё здесь, не дайте этой гниде…

— Вы всё слышали, сэр? — невозмутимо поинтересовалась лейтенант Дюпре.

— Я вылетаю, — так же хладнокровно отозвался капитан, в отсутствие посторонних именовавший Эрнестину Дюпре просто Эрни. До "кошечки" дело не дошло, да оно и к лучшему, пожалуй. — Возьми у неё — официально! — копию записей регистратора. Не расспрашивай особо, я сам. На "Роузхилл" сообщили?

— Никак нет, сэр.

— Вот и молодцы, и не надо пока. Я тоже никому ничего. Жди, сейчас прилечу и будем разбираться.

Как ни мала была плоская вершина горы, для двух катеров места хватило с лихвой. Капитан выбрался на воздух и с удовольствием огляделся. Услада глаз командира: все при деле.

Ким, медик Эрни, под натянутым тентом возится с кем-то, кого за его широкой спиной почти не видно, даже головы не повернул. Из квадратного отверстия в земле льется свет, яркий даже днём. Бойцы снуют, как муравьи, исчезая внизу и появляясь снова. Неподалеку свалена гора чего-то непонятного, должно быть, добытых образцов. Подошедшая Эрни олицетворяет неприветливую радость подчинённого, который наконец-то может сбросить дурно пахнущую ситуацию на плечи начальства.