— Хвала Пророчице, Айонас. Проси у меня, что хочешь, — сказал он, выпрямившись.

Диенар мотнул головой немного вверх: сочтемся.

— Рад, что все удалось и они добрались, — сказал Диенар, подразумевая бывшего пленника Аберта, Берена и тех, кто был с ними.

— И Альфстанне, если увидишь раньше меня, передай поклон, — горячечно попросил Джеллерт. — Аберт мне все рассказал.

Айонас согласно кивнул:

— Альфстанна многим рисковала и рискует до сих пор. Я хотел бы поберечь её жизнь, если уж не имя, но в столице я ей сейчас бесполезен.

Вектимар согласно кивнул.

— Да! Чего это мы тут? Идем внутрь. Располагай людей!

С Береном Айонас тоже обнялся грудь в грудь. А кроме него приметил еще трех человек из свиты Альфстанны и, краем глаза, — мальчонку с дворцовой кухни. Теперь он разносил еду здесь, у Вектимара.

За плотным обедом Айонас рассказал Джеллерту все, что посчитал нужным. Берен с советами и намеками не лез: леди Стабальт наверняка условилась с Диенаром о границах разглашаемого уже после того, как сам он уехал с Абертом. Джеллерт старался важно и вдумчиво кивать, но его лицо постоянно меняло выражение: от лютой ярости до благоговейной благодарности. В какой-то момент Айонас даже засомневался, а сумеет ли Джеллерт сейчас взять себя в руки и включиться в их кампанию с трезвой головой.

Впрочем, случись что, его всегда можно вразумить — хотя бы постараться — а уж ненависть к Молдвиннам наверняка удесятерит силы августа. Главное, упаси Пророчица, чтобы Вектимар со злости не напорол горячку.

Из обсуждения Айонас уяснил, что войска Вектимара рекрутированы, и первый заслон может выдвигаться уже утром. Но просто так идти на столицу смысла нет. Он, Джеллерт, ждал какой-то вести, указания, чего-то или кого-то, кто посвятит их в общий замысел.

— Итак? — неопределенно спросил Вектимар, сжигаемый жаждой действий.

План был прост: один из сторонников Альфстанны и один его, Айонаса человек, должен отправиться как можно скорее в лагерь Диенаров на юге и велеть сыну Айонаса, Грегору, собирать полномасштабное войско. С одной стороны, парталанцы притихнут хотя бы на время. С другой — он будет в стопроцентной боевой готовности и сможет перекинуть войска к столице, как только понадобится. А с третьей, подобный сбор войск и сумятица идеально подойдут, чтобы пустить Молдвиннам пыль в глаза: вон, как здорово Айонас взялся за порученную короной задачу обороняться от вторженцев! Всю армию мобилизовал, укрепления возводит…

Дальше встал вопрос об их собственных действиях: спасать Таламрина или Стабальт? Берен и трое его соратников из подданства последних, также потребовавшие себе присутствия за столом переговоров с самыми свирепыми физиономиями, подались вперед. Их интерес был очевиден. Берен взял слово на себя:

— У августы теплые отношения с лордом Ллейдом. И я точно знаю, она пожелала бы спасти его, однако, давайте будем честными. Эйнсел, каким бы ублюдком ни был, наследника не порешит. Да, может, запрет, может даже в темнице. Может, даже выпорет и посадит на хлеб и воду, пока тот не зачахнет от слабости так, что не сможет поднять меч. Но — не убьет.

Айонас и Джеллерт согласно кивнули. Берен прав, старый Таламрин сохранит первенцу жизнь, потому что в противном случае, его наследниками станут Тегана и Гессим. Одна не пойми где, и неизвестно, жива ли еще. А Гессим прибьет отца, едва достигнет чертога.

— Тогда августа? — уточнил Берен.

Но Айонас отверг и это: Альфстанна не дитя, она знала, что творит.

После ужина того дня Диенар бросил на Берена убийственный взгляд и позвал:

— Берен!

Тот оглянулся: говори, лорд? Айонас вдруг сник, прикидывая, как сказать. «Выйдем на пару слов»? Не особенно дружелюбно. Нет, Берена надо расположить к себе. «Могу я попросить тебя на пару слов»? — неплохо, но как-то заискивающе. Не подойдет ему самому. Прикинув одно к другому, Диенар выбрал самое тривиальное и мужское:

— Пропустим по стаканчику? — вполне дружески, и при этом Айонас сумел не выпячивать их разницу в статусе.

Не в эле дело, смекнул Берен и кивком согласился. Вектимары и остальные поглядели на них кратко, и лорд Джеллерт вышел из трапезной первым. Прочим указания тоже не требовались.

Едва все, включая прислугу, убрались, Берен расслабился и принял истинный свой изможденный вид. Откинулся на спинку стула: к черту формальное раболепие! К тому же август сам обратился к нему накоротке.

— Как она? — спросил Берен тихо. Айонас повел головой:

— Я смотрю, вы всерьез переживаете за госпожу.

Берен с видимым усилием снова наклонился к столу и потянулся за кувшином. Наливая, ответил:

— Без неё в клане начнется дикая свара. А худой мир, милорд, сами знаете, лучше любой ссоры. Так как она себя чувствует?

Айонас ответил честно: когда он уезжал, чувствовала вполне ничего. А сейчас — без понятия. Берен взял бокал и встал. Пошел к камину. Айонас последил за подчиненным Альфстанны, но вставать в ответ решительно не захотел.