Они вообще-то не сами выбрали стеречь эту дрянь! — взвились женщины. Началось дознание. Стражи заявили: что им выдали, то они и принесли. На кухне тоже никто не мог выяснить, кто крайний. И какими бы пытками ни угрожали Молдвинны, кухарка только разводила руками: она делала все как обычно, она на этой кухне с шести лет помогала, а теперь вот, готовит, и вообще, она из-за этой кухни и жизни не видит: ей вон, тридцать, а она все еще бездетна…

Слушать душещипательное нытье поварихи о жизни никто не стал. Возможно, просто фрейлины в самом деле не снискали любовь знати, и кто-то над ними подшутил. Ведь ничего не произошло! Все пленники по-прежнему находились в темницах, Альфстанна — в покоях, и в целом, дворец находился в равновесии.

Следующей ночью стражники приволокли еще еды — нормальной на этот раз, по крайней мере с виду. Зато, стоило поесть и расслабиться, откуда-то издалека коридора донеслись скрежет и писк.

Крысы.

Стражи спасли женщин и от них. И даже потом сняли со стола, куда фрейлины забрались с ногами.

На следующий день позор и передразнивая следовали за невезучими женщинами по всем углам. Хеледд сама едва сдерживала усмешку, хотя и понимала, что поводов для смеха нет. Наверняка это Альфстанна что-то делает, чтобы изводить её сторонниц! Кусая локти, Хеледд молилась, чтобы лазутчики поскорее нашли способ проникнуть внутрь Цитадели, не называя имени Молдвиннов, и сделали дело. А попутно — отказывала фрейлинам в том, чтобы заменить их кем-то еще. Увещевания вроде: «Мы больше не можем!», «Так нельзя» или «Девка проклята!» на Хеледд не действовали, и королева стояла на своем — стеречь августу и никуда не пускать!

В третью ночь горе-охранницы расселись полным числом, зная: сегодня, случись что, к ним уже и не поторопятся. Даже если верещать на весь дворец, нкто не воспримет всерьез. Вчетвером безопаснее. Наверное. Видя, как мужчины приближаются с едой из кухни, женщины хватались за волосы. Что на этот раз?!

С опаской они взяли принесенные блюда. Мужчины, освободив руки, тут же вырубили женщин и сняли с пояса старшей карги ключ от комнаты Альфстанны.

Стабальт, вскочив со сна и стоя на кровати, уставилась на дверь. В замке щелкнуло, и вошли двое.

— Кто вы и чего хотите? — спросило она вменяемо и строго.

— Не пугайтесь, миледи, — ответил один из них и снял шлем. Его лицо показалось Альфстанне знакомым, но имени она не вспомнила. Второй солдат сделал то же самое.

— Толгримм ждет вас в конюшнях.

— Доказательства? — потребовала Альфстанна, отстраняясь к изголовью ложа и бегло осматриваясь, чем сможет отбиться.

Мужчины переглянулись, не делая попыток приблизиться. Потом один изрек:

— Он сказал, что местная повариха к нему благоволит.

— А наш лорд сказал, — добавил второй, — что ему следовало ехать с вами.

— Какой лорд? — нахмурилась Стабальт. Толгримм, например, не лорд. О ком это они?

— Не узнаете нас, миледи? — спросил первый.

«В том и дело, что узнаю, только не помню, отку…»

Озарение пришло спонтанно. Альфстанна, отбросив страх, решительно приблизилась к мужчинам. В конце концов, их тут двое, и, судя по тишине снаружи, фрейлин они уже или вырубили, или отправили на тот свет. Ей голыми руками в ночной сорочке ничего им не сделать. Так что какая разница? Альфстанна вгляделась в лица мужчин и ахнула:

— Ллейд?

Стражник, который Ллейдом не был, расплылся в улыбке и кивнул.

— Перед тем, как сиятельного лорда отозвал август Таламрин, он велел нам выдвигаться в столицу и найти ваших людей — в смысле и ваших, и августа Диенара.

Альфстанна кивнула молча: пусть наскоро объясняют, что считают нужным. Остальное потом. Быстро оглядевшись, девушка нашла плащ, запахнулась, выражая готовность идти к Толгримму.

— Солдаты Диенаров и Стабальтов уже примелькались в столице, а мы нет. Несколько дней назад мы заняли место в страже.

— Так просто? — изумилась Альфстанна.

— Мой дядька служит в столице десятником. Он нас пристроил, — самодовольно сообщил второй стражник. — Ну, знаете, я нажаловался на господина Эйнсела, что житья с ним нет, и все такое…

Альфстанна кивнула: понятно. Был ли в Даэрдине хоть один человек, который, столкнувшись с Эйнселом Таламрином, не нажаловался на него? Может, именно из-за этого у отца Ллейда такой дурной характер?

— Сколько у нас времени? — спросила она быстро. Мужчины сказали, что немного. Потом втащили беспамятных фрейлин внутрь, вывели Альфстанну и заперли дверь на ключ. Пошли впереди, провожая августу.

Увидев Толгримма, Стабальт едва не бросилась ему на грудь. Глаза мужчины — Альфстанна могла поклясться — тоже сияли, как радужный кварц. Но ведь Толгримм устроил эту длинную цепочку невразумительных событий не для того, чтобы обниматься с госпожой, а, значит, надо успеть обсудить главное.

— Миледи, — почтительно кивнул Толгримм, не в силах унять блеск глаз. Следы недавней драки, наконец, зажили на его лице. — Судя по тем сценам, которые развернулись во дворце, вы очень хотели, чтобы мы встретились?