Облюбованная её шпионами конюшня полнилась привычным запахом, посапыванием и тихим пофыркиванием. Альфстанна быстро подошла к Ларду и с тоской в сердце прижалась к любимой морде. Конь радостно замахал хвостом.

— Ты жив, — шепнула девушка, сжимая челюсти. Поцеловав конские щеки и погладив высокий лоб, августа отстранилась и обратилась к Толгримму:

— Клянусь, ты единственный мужчина, который мог понять подобный намек.

Толгримм в ответ фыркнул и засмеялся:

— Как не понять — вас когда лошадь сбросила, вы так не орали.

Стабальт обернулась, оглядела собравшихся — шесть человек. Они могли бы даже попытаться устроить ей побег, если задуматься. Но нет: она — главный повод августов брать штурмом Галлор. Она — главный символ обиды знати, недовольства правлением Хеледд. Ведь никто, нет-нет, не считает её узурпаторшей сейчас. Но когда сыщется с полсотни свидетелей с большими именами, что Молдвинны измываются над Стабальт, вот тогда можно будет крикнуть: «Мы дали тебе шанс! Мы понадеялись на твою порядочность и опыт! Но на деле это Драммонд был хорошим королем, а ты — бесполезной подстилкой, не сумевшей даже подарить владыке наследника! Или, может, ты нарочно? Ведь где видано, чтобы женщина за шесть лет в браке…»

Не задумываясь, августа уселась на место, которое ей уступил кто-то из своих.

— Прежде всего, — обратилась к солдатам клана Таламрин, — Ллейд еще в строю?

Солдаты дома Таламрин переглянулись: вот как? С места в карьер?

— Нет, — ответил один из низ. — Думаю, он примерно в той же ситуации, что и вы, августа. Только в родном замке.

Альфстанна кивнула: это оставалось только принять.

— Тогда вот что… — Стабальт осеклась, замерев и вслушавшись, не доносится ли какой посторонний шум. Вроде тихо. Как могла, августа понизила голос и зашептала: — Мы все знаем, что в вашем лагере на юге у Молдвиннов есть шпионы. Вам нужно сделать так, чтобы кто-то из них перехватил ужасно секретное послание от Айонаса к Джеллерту Вектимару.

— И что написать? — спросил один из подданных Диенара, сообразив первым.

— Что Диармайд Саэнгрин жив.

Солдаты Таламрина растерялись: они тоже слышали подобные слухи в собственных рядах, но не могли быть уверены, с одной стороны, и не были уполномочены говорить об этом, даже если бы знали наверняка — с другой.

— Не скрывайтесь, — поднажала Альфстанна. — Сейчас это наш козырь.

Тот же подданный Айонаса кивнул и добавил:

— Думаю, распространить эту новость по всем землям Даэрдина будет нелишним.

— Сыграть через молву? — нахмурился один из стражей Таламрин и посмотрел на Альфстанну.

— Молву и донос, — Альфстанна воздела указательный палец, одобрительно кивнув тому, кто уловил её мысли.

— Это лишит Брайса Молдвинна сна.

— Он уже плохо спит, — уверенно заявила Альфстанна. — Иначе давно бы удовлетворил просьбы дочери найти на меня управу. Люди Хеледд, я имею в виду гвардейцев, а не фрейлин, не справляются с работой, что она поручила им.

— Еще бы, — согласился Толгримм. — Из дворцовых стражей хорошая охрана, но бойцы или лазутчики — дерьмо.

Кто-то из солдат хохотнул:

— Ага, то осанка выдаст, то дверной проем даст по носу.

Альфстанна улыбнулась тоже.

— Я устроила во дворце черт-те что, и Хеледд даже не попыталась усилить надо мной контроль. Ей не хватает людей, потому что в день, когда вы подрались, — сказала девушка, поглядев на Толгримма, — мы с Айонасом освободили из королевских узилищ Аберта Вектимара.

Будь здесь женщины, они бы дружно ахнули или охнули, но Альфстанна порадовалась, что сейчас имела дело с мужчинами.

— Значит… — начал один из них.

— Значит, — перебил его товарищ, — Молдвинны половину разведки и охраны кинули на то, чтобы понять…

— Что Вектимар предпримет…

— … и когда атакует.

Все семеро заговорщиков обменялись взглядами, в которых читалось взаимопонимание. Это немного ободрило и придало уверенности.

— Об этом в Даэрдине тоже следует рассказать, — разумно заметил подчиненный Ллейда. — Никто не имеет право безнаказанно пленить невиновных. Нужно показать, что расплата для Молдвиннов на подходе. Это подобьет немного бунтарей и недовольных примкнуть к нам, в том числе в самой столице.

Подданный Айонаса — тот самый, сообразительный — жестом торгаша хлопнул себя по колену.

— Это почешет им нервы и вынудит напасть первыми, — припечатал он.

— Молдвинны обосру…, — начал солдат Ллейда и тут же прикусил язык, покосившись на Альфстанну. — Запаникуют, — поправился он. Толгримм с товарищем понимающе хмыкнули: им раньше частенько приходилось так оговариваться. — Какую-то часть солдат придется растратить на поимку особенно болтливых. Причем, учитывая деликатность дела, очень доверенную часть.