— Большую часть гномского колдовства составляют артефакторы разных мастей, зачаровывающие то свитки, то оружие, то сферы, то еще что-нибудь, — безотчетно проговорил Хольфстенн.

— Так что делаем? — напомнил о происходящем Жал. На него покосились неодобрительно.

— Действуем по ситуации. Вы все поймете, когда спуститесь вниз, — сказал командующий лагерем.

— Вы отправитесь с нами? — спросила Данан. Гном кивнул: частично.

— И когда выступать?

— Передохните несколько часов и продолжим.

— Несколько часов? — уточнил Фирин. — К ночи? — Его светлые брови поползли вверх.

— Поверь, остроушек, — процедил главный в лагере, одним видом спрашивая: да что с тебя взять, белорукий? — там время дня не имеет значения.

— Располагайтесь, — поддержал Дагор прибывших. — Силы нам понадобятся, как и мужество.

Из запасенного провианта больше всего оказалось солонины, из питья — разбавленного эля. Черствый хлеб должен был по замыслу насытить силами, но грызть его оказалось непросто. Впрочем, солонина тоже шла так себе, отметила Данан, оглядываясь. Остальных она пока не брала в расчет, но Борво на её памяти впервые воротил нос от еды.

— Кажется, наш здоровяк приуныл, — заметил Стенн, подсаживаясь.

— Могу его понять, — страдальчески протянула Данан.

Хольфстенн, чуть наклонившись, заглянул Данан в лицо:

— Что-то не так?

— Да, — отозвался вместо чародейки Борво. Данан взглянула на него с сочувствием и действительно с неожиданным пониманием. Архонт свербел в голове, чуя близость смотрителей, как без конца жужжащее в голове насекомое, которое с силой бьется по стенкам черепа, надеясь вылететь, а вместо этого только тычет жалом то в висок, то в затылок. В виски — особенно больно.

— Я думаю, — мучительно пояснила Данан, — у гномов мало своих смотрителей, потому что в такой близи от исчадий в пору удавиться.

Гном потер подбородок и, покумекав, протянул Данан фляжку с элем.

— Не то, чтобы это яд, но…

— Смелость мне пригодится, — перебила чародейка, рывком отнимая питье и наскоро прикладываясь. Хольфстенн подождал, пока женщина утрет губы и протянет флягу ему в ответ.

— Предыдущее зелье было вкуснее, — заметила Данан.

— Да, и мне так показалось. — Гном не стал спорить, и тоже сделал пару глотков. Закупорил кожаный мешок, медля. Потом спросил:

— Думаешь, он поймет?

Данан обернулась на гнома с безмолвным вопросом.

— Дей, — подсказал Стенн.

Данан глубоко вздохнула. Поймет ли Дей, как понял Стенн, почему он гарантировано должен выжить? Жал и Эдорта, Данан не сомневалась, уже сообразили, к чему все идет. Жал — понял бы и сам по себе, но не так давно Данан выдала ему напрямую. Эдорте наверняка хотя бы намекнул на происходящее Ллейд, тот точно в курсе. Да и его комментарий в письме насчет Доры — «говоря откровенно, она вообще не мечница», — наводил на любопытные соображения. Например, что из-за осведомленности и участия в их общем секвентском замысле, Ллейд и отправил с сестрой именно Дору, а никого другого.

Данан пока толком ничего не смыслила в Эдорте, не знала, какими талантами та обладает, но была уверена, что она справится с ролью компаньонки Диармайда лучше любого из них. С Фирином Дей сможет ничего не делать — маг наверняка прекрасно со всем разберется и сам. Со Стенном — споется до закадычной дружбы, и свалит на него всю работу. С Борво возьмется ностальгировать по временам, когда был жив Ред, с Жалом просто подерется, причем насмерть, а с ней самой станет без конца выяснять отношения, пока голос в его голове не победит, повелев завалить Данан на кровать или пол…

С Эдортой Дею не сойтись накоротке и у Эдорты ему ничего не выведать. Ему придется учиться быть одному, учиться полагаться на себя и быть равным товарищем, а не отдающим или принимающим распоряжения. А уж понимает ли он, зачем ему это надо?

Данан оглянулась на Хольфстенна:

— Мне плевать, Стенн, поймет или нет. Главное, чтобы выжил.

Гном задержал взгляд на черных от мрака глазах чародейки и также молча кивнул: действительно, Смотрители Пустоты ведь не ввязываются в политику. Если законный король доберется до королевства и вскарабкается на трон, что он будет с ним делать, Смотрителей уже не касается. Как и последствия любых королевских игр.

Хольфстенн потрепал Данан по плечу, поднялся и прошел в центр лагеря, где шумели руамардцы. Тут он расположился действительно по-свойски. Его что-то заинтересовало у командира отряда, назвавшегося Кордом, поэтому Стенн, бросив пару невнятных фраз Дагору, приютился среди местных и затараторил на гномском. Данан не лезла и у Фирина тоже не спрашивала, хотя было видно, что колдун одним ухом прислушивается. Вскоре, впрочем, он по старому обыкновению выставил перед собой посох, вытянув промеж согнутых ног один конец и положив на левое плечо другой, и навалился. По тому, как мерно в скором времени стала расширяться и опадать эльфийская спина, чародейка поняла, что маг спит.