— М-м, — отрицательно отозвался эйтианец. За исключением их освещенного закутка, видно не было ни зги.

— И я нет, — сказал маг.

Данан и Борво молчали на несколько секунд. Каждый растерянным взглядом смотрел перед собой, как делают, когда пытаются разобрать незнакомую речь. Правда, речи никакой не было.

— Они поняли, что здесь чужаки, — сообщил, наконец, Борво. Данан молча кивнула, продолжая вслушиваться. — Они ждут.

— И готовятся, — добавила Данан.

— Мы тоже подготовимся, — скомандовал Дагор. Корд по-прежнему обнимал себя поперек живота, мучаясь, как от колик. — Зажгите больше огней.

Руамардцы достали кристаллы. Те на мгновение ослепительно вспыхнули и вдруг угасли полностью до черноты.

У Жала сердце шарахнулось о ребра, едва не проломив грудину.

— Нам конец, — сдавленно шепнул эльф, которого чутье убийцы не подводило.

— Эй, что происходит? — Дагор заозирался. Корд кое-как поднялся.

Им не ответили: все огни, созданные двумя магами, погасли одномоментно. В следующий миг на одного из гномов с рыком кинулось исчадие. Клыкастая безобразная пасть клацнула зубами перед самым лицом гнома, но тот сумел извернуться и швырнуть тварь голой рукой в сторону. Там вражину топором наголо встретил другой руамардец.

Никто не отдал приказа готовиться к бою — это произошло молниеносно, само собой. Данан перекинула посох из правой в левую, растягивая огненную печать. Она поздно сообразила, что, учитывая обстоятельства, это может не сработать, но, к счастью, узор заклинания не потух. Данан швырнула пламя в того, которого гном спихнул ногой с секиры. Магическое пламя схватилось быстро и на несколько мгновений высветило происходящее вокруг. Их было много. Они сбегались сюда, потому что — Данан сообразила сейчас — проходя через завал, они задействовали амнирит. Они ползут к нему, к тем, кто обладает силой. Чтобы насытить бездонную дыру внутри себя.

— Барьер! — крикнула чародейка Фирину.

Тот уже вовсю плел чародейский узор, но чтобы объять почитай сорок тел требовалось много времени. Исчадия кинулись еще на нескольких членов отряда. Жал, ловкач, легко увернулся от первого же броска. Присматриваясь и чутко прислушиваясь к каждому шороху, он точными ударами кинжалов разодрал одному горло, другому брюхо, тут же измазавшись в чернильной крови. Остальным везло меньше: сражаться в темноте гномы были не готовы, поэтому тут же облепили Данан и Борво, рядом с которыми было видно хоть что-то. Данан ерзала прямо стоя — куча гномов, трущихся спинами о неё со всех сторон (включая наиболее интересные), несказанно мешала. Чародейский посох практически прилепило к телу женщины напором карликов. Время от времени, Данан удавалось поджечь то одного, то другого упыря, убитого Жалом и Стенном. Тогда на краткий миг гномы выхватывали очертания стычки и, вооруженные топорами, врубались в то, что видели, полной мощью. Но огонь гас в считанные мгновения, и гномы снова прижимались спинами к смотрителям Пустоты, сковывая, мешая и из-за роста тех и других — неизбежно подставляя смотрителей под удар.

— Если вы сейчас же не отлепитесь, я прибью вас всех! — не своим голосом прорычала Данан. Корд коротко и грубо ответил, чтобы она заткнулась. Взведенная, Данан почти не колебалась, растягивая печать Увядания. Стенн без слов толкнул Данан так, что она едва не свалилась остальным под ноги.

Это немного отрезвило. К чему осторожничать с магией Владык, если едва в ней смыслишь, кажется так говорил ей темный эльф в Сухих Подворотнях? Тогда остается Кошмар, но… Ладно, стоит начать с малого! Данан попробовала окружить их защитным куполом, который Борво, Жал и Стенн узнали чуть ли не по запаху.

— О, свет Вечного, тебе мало того, что мы и так тут все сейчас обделаемся?! — проорал Хольфстенн, почуяв вокруг Покрывало Страха.

— Главное, чтобы они обделались, — прокряхтел Борво с таким видом, будто и впрямь едва сдерживался.

Следующий рывок исчадий показал, что Покрывалом Страха, как, видимо, и любым другим заклинанием, замешанным на чувстве опасности, исчадий не пронять. Что ж, они не живые в полном смысле и ведомы только голодом — откуда там взяться страху? Кромешная Тьма и прочие подобные заклинания, путающие сознание, тоже, видно, не имели смысла. Оставались Увядание, Поющая Погибель и Сон. Пока неизвестно, где они, сколько вокруг врагов, и насколько тут крепкие своды, колдовать Погибель было чревато обвалом. Применять к исчадиям Увядание сковывало ужасом саму чародейку — с тех пор, как она впервые сделала это в подземельях на пути к Талнаху, её глаза и сверкают чернильным вместо серебряного.

Поперек собственных соображений Данан, следуя чутью смотрителя, выпалила:

— Справа!

В самом деле, через мгновение справа кинулась отвратительного вида нечисть, но цели не достигла, шмякнувшись о тонкое свечение защитного барьера Фирина. Монстр сполз на землю, вскочил на ноги, голодно оглядел купол и заревел во всю глотку. Можно было не сомневаться: на этот вой сейчас соберутся все окрестные твари. Данан швырнула Усыпление молниеносно — так, что до конца узор заклятия сформировался уже прямиком на исчадии.

— Долго ты их не удержишь, — тут же выпалила Данан, оглянувшись на Фирина.

— Достанешь меч, нам кранты, — предостерег Стенн, чуя, к чему клонит чародейка. — Жал, тебя тоже касается!

Кроме Данан и Борво, никто не знал, что там за «меч» у Жала, но прозвучало грозно, и на всякий случай несколько гномов уставились на убийцу: «Не делай глупостей, парень!».

— Ты знаешь, что у нас нет выбора! — Данан нашла глазами Стенна. — Они не горят, как раньше!

— Горят, — шепнул Фирин, по лицу которого катились капли пота. Еще бы — монстр за куполом, конечно, закончил орать и свалился мертвым кулем, однако в барьер один за другим, как брошенная груда камней, колотилась прорва других. — Тут маги… Ты ведь тоже их чувствуешь, Жал? Надо убить чародеев…