Дей на него только покосился и прочитал сам:

— Теряя себя, уступая погибшим,

Плакали эльфы об участи девы.

И в отголосках блуждая Разлома,

Падали крылья из Вечности — в вечность.

Вечность познанья и рабская вечность

В мире сменились пред натиском Тени.

Рушились стены и падали своды.

Боги метались во сне безутешном.

Люди отчаялись, чая спасенья.

Гномы опять умирали в разлогах.

Бросились к эльфам, но те изменились.

Черное время окутало небо.

Сквозь покрывало алкали света

В тьме Увяданий. И, склоки отринув,

Бросились вместе к подножью Вселенной,

К деве воззвали — но не было Девы.

— Помните, — подхватила Эдорта до того, как кто-то начал задавать вопросы, — раньше мы думали, что во всей этой песне речь идет о Митриас. И еще размышляли, чего это последнее «Дева», написано с большой буквы? Мы думаем, речь идет не о пророчице Вечного, а о Деве Света из этих записей, о Владычице Аладрис. Когда мы впервые об этом подумали, постарались найти её имя везде, где можно, и ни одного документа, подписанного позднее триста сорок третьего года, в библиотеке не нашлось. Подумайте сами: изменившиеся эльфы — это трогги, получившиеся от темной магии во Второй Пагубе, мятущиеся Боги — это все древние пантеоны эльфов, людей и гномов, которые пали перед натиском тьмы и сменились верой в Вечного Создателя. Именно после Второй Пагубы церковь Вечного стала единым гегемоном нашего континента. Наконец, гномье рабство — это возобновление использования Таз’Гарота и Руамарда в бесперебойной и бесплатной добыче амнирита — занятие, которое до сих пор сидит в родовой памяти каждого гнома.

Хольфстенн на этих словах кивнул:

— С падением Ас-Хаггардской империи гномы перестали быть рабами, но Темные архонты регулярно заставляют нас снова обеспечивать их живой магией. И нам всегда достается первый удар, потому что мы с исчадиями Пустоты почти что соседи.

— Так и есть, — шепнул Йорсон с видом мужчины, которому велели отдать в жертву богам собственное дитя.

— Мы не знаем, — горячо заговорил Диармайд. Данан поразилась тому живому участию, которое, похоже, он принял в этих поисках, — кто такая Аладрис, кто такой Астердис, почему он мог на неё повлиять, и почему ей пришлось прятаться. Но мы точно можем сказать, что эта Дева-Владычица одолела первого из темных архонтов.

— Нам также стоит учесть все эти даты в письмах — у неё была долгая жизнь, она явно эльфийка, и скорее всего, судя по песне, — из озерных, — добавила Дора. — Все Пагубы, где бы ни начинались, так или иначе вели к эльфийским землям, в особенности — к Лейфенделю. Я думаю, наш архонт сделал с этой страной то, что не смог сделать второй.

Данан откинулась на спинку стула, запрокинула голову. Не глядя, она протянула по столешнице руки и сжала кулаки. Все, что предоставили Эдорта и Дей не может быть случайным. Их обоих ведет чутье, и они приложили массу сил для того, чтобы получить эти сведения. Данан попыталась ощутить собственное тело, и поняла, что голова словно набита соломой. Плотно, густо — даже вилы в стог не загонишь!

— Что ж, — медленно и трудно сказала чародейка. — Думаю, мы можем представить, наконец, что ищет Темный. Это эльфийский артефакт из времен Первой Пагубы, бич архонтов, как-то связанный с Владычицей Аладрис. Все варианты с гномскими реликвиями можно отбросить и сосредоточиться только на эльфах. Надо понять, что это и где оно может быть. Даже если не наверняка, то хотя бы приблизительно, потому что архонт тоже не знает наверняка, и будет искать, как искал до этого: опираясь на память и логику. Что у нас было из уникальных эльфийских реликвий?

— Фиал бурь и Длань Безликого, — напомнил Фирин.

Данан, не меняя позы, кивнула.

— Что-то еще нашли?

— Да, одно зеркало и одно кольцо. Но пока толком ничего о них не разузнали.

— Ну, значит, у нас есть чем заняться, — решила чародейка и руками притянула себя назад к столу. — Если закончили есть, пойдемте в библиотеку. До вечернего праздника полно времени. Йорсон, вы с нами? — она оглянулась на гнома. Тот кивнул.

В библиотеке хранителей истории смотрители провели весь день до торжества. Данан выглядела одержимой: жадно внимала советам Эдорты, откуда лучше начать поиски и какие неочевидные документы могли бы помочь. Кроме того, Дора уже немного сориентировалась в перечне гномьих правителей, и потому могла подсказать, какие из них правили сразу после империи теократов, какие — позже, какие вели войну с темными эльфами, какие владычествовали после. Отчасти это помогало: смотрители смогли сразу отсечь все, что происходило у гномов при Ас-Хаггардской власти и все, что случилось после войны с темными эльфами. В первом случае они занимали в империи место рабов-добытчиков. Во втором — отторгли все связи с эльфийской культурой. Они, конечно, по-прежнему продавали амнирит, но теперь — втридорога, и все их отношения только к этой продаже и сводились. В собственных источниках, как сказала Эдорта, эльфы практически перестали упоминаться, в том числе озерные и высокие. А если и встречались, то исключительно в оскорбительном ключе.

Смотрители, вооруженные письменным дозволением короля Даангвула, привлекли к работе еще пару хранителей. «Чтобы жизнь сладкой не казалась» — прокомментировал Йорсон с густым смешком.

Данан с необъяснимым упорством листала все, что попадалось под руку в надежде уцепиться хоть за какую-нибудь деталь. Откладывая каждый следующий лист, она потирала переносицу; заканчивая со стопкой — растирала шею. Она не трогала виски, как делала прежде почти постоянно. Можно было предположить, что, удовлетворённый тем, что они, словно отара овец, проследовали его плану, Темный архонт на время притих. Но Дей, Борво, Йорсон и остальные знали наверняка — нет.

После первой ориентировки от Эдорты, ту ловко взял в оборот Борво — вычитывая, что-то переспрашивал, тыкал пальцем в строчки, призывал какого-нибудь из хранителей и ужасно живо консультировался по поводу каждой запятой — а это не какой-нибудь тайный символ? Дей такому положению вещей радовался — и без конца, как по примеру, терся возле Данан. У них так и не вышло поговорить наедине. Не вышло не без причин, разумеется, но что это меняло? Она могла бы уделить ему четверть часа до того, как прыгать в постель к эйтианцу! Можно подумать, они за время странствий не накувыркались!