Он прикасается ко мне так, словно я принадлежу ему.

— Ты пожалеешь, что осталась, — шепотом обещает он. — Клянусь Богом, ты это сделаешь.

Прежде чем я успеваю придумать ответ, прежде чем я вообще успеваю подумать, он отходит от меня, убирая пальцы с моих волос. Не говоря ни слова и не оглядываясь, он поворачивается и идет по коридору прочь от меня.

Я смотрю, как он уходит, не в силах сделать ничего другого, кроме как смотреть на его удаляющуюся спину.

Глава 6.

Мои дни превращаются в обычную череду насмешек и оскорблений. Надежда которая у меня была, что все утихнет, тает с течением первой недели, и нет никакого облегчения моим мучениям. Меня дразнят и запугивают каждый день, и хотя Лорел и ее приспешницы, мои главные противники. То совершенно незнакомые люди обзывают меня, когда я иду в класс и возвращаюсь с занятий, насмехаются над моим акцентом и постоянно говорят уезжать домой. Однако все это не заканчивается на простых словесных оскорблениях.

О, нет. Мои одноклассники становятся гораздо более изобретательнее.

В пятницу на первой неделе занятий я возвращаюсь в свое общежитие и обнаруживаю, что на моей двери написано красным фломастером шлюха, а вокруг приклеены открытые презервативы. Видимо к моему счастью, презервативы не использованные.

В понедельник второй недели кто-то ставит мне подножку в столовой, и я падаю на пол. Моя тарелка с ростбифом и картофелем разлетается по всей столовой, это зрелище приносит мне аплодисменты и прозвище “Говяжья каша» от нескольких второкурсников у которых видимо проблемы с фантазией, и которые так-же одержимы Сэйнтом и его командой.

В ту среду меня запихивают в подсобное помещение, и мне приходится ждать, пока не появится уборщик, чтобы выпустить меня.

В субботу я просыпаюсь и обнаруживаю мешки с мусором, сваленные возле моей комнаты в общежитии, с сюрпризом, а точнее большим количеством презервативов и средств женской гигиены.

На этот раз мне не так повезло, все что лежало в мусорном пакете уже было кем-то использовано.

Если бы не Алондра и ее друг Генри, я не думаю, что смогла бы вынести такое насилие. Однако Лони доказывает, что она действительно хороший друг. Она сидит каждый прием пищи со мной и даже начала ходить со мной на некоторые мои занятия. Она как живой щит, добровольно вставшая между мной и дерьмом, летящим в мою сторону.

Генри тоже оказывается довольно приличным парнем.

Он довольно тихий и не слишком много говорит о себе. Достаточно хорош собой, чтобы я подумала, что он должен быть среди популярной группы, а именно группы Сэйнта и тех, кого он считает достойными, но он говорит мне, что ненавидит этих гребаных парней до глубины души. Он не говорит мне, почему, и я не могу вытянуть причину из Алондры. Она на удивление молчалива, когда речь заходит о Генри, что делает ее еще более крутой в моих глазах.

Девушка отчаянно предана своим друзьям.

В конце моей второй недели ада мы втроем сидим во дворе, греясь на позднем летнем солнце, прежде чем наступит осенний холод. Я обнаружила, что в пятницу днем в кампусе тихо. У тонны наших одноклассников поблизости есть пляжные домики, или по крайней мере у их семей. Поэтому все они бегут по выходным на дикие вечеринки, на которые меня, вероятно, никогда не пригласят.

Не то чтобы у меня был какой-то интерес к посещению, потому что кто знает какая новая пытка ждет меня за пределами кампуса. Вместо этого я наслаждаюсь покоем, который нахожу по выходным, когда мои мучители слишком заняты своей сказочной жизнью, чтобы беспокоиться обо мне.

— Ты останешься здесь на эти выходные, Лони? — спрашивает Генри, лежа на спине в траве.

Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на нее, но не утруждает себя тем, чтобы задать мне тот же вопрос. Хоть я и не возражаю. Ни для кого не секрет, что мне некуда идти.

Прищурившись, она смотрит на него и качает головой.

— Нет. Я думаю, что останусь здесь и заставлю Мэл учиться со мной.

Она слегка поворачивает голову, бросая на меня умоляющий взгляд.

— Я буду умолять, если придется. Мой отец убьет меня, если я принесу домой что-нибудь меньше, чем оценку «Б»

С трудом сглотнув, я киваю.

Я люблю ее. Я действительно так думаю. Сначала я боялась, что она подвергнет себя риску плохого обращения к ней, общаясь со мной, но, к моему удивлению, ее популярность похоже не пострадала. Люди все еще ищут ее, чтобы рассказать о ее отце, и ее все еще приглашают потусоваться с другими популярными детьми, хотя она никогда не соглашается.

— Да, я вероятно тоже останусь в кампусе, — говорит Генри, кивая. — Не то чтобы в последнее время я получаю мало приглашений на оргии Отряда Придурков, но ехать никуда не хочется.