Он заслуживает боли.

— Черт, ты не стоишь моего времени, —огрызается он, прежде чем я успеваю бросить ему оскорбление в ответ, и я чувствую, как он отворачивается от меня. Он сдался. Это значит оставил меня в покое.

Я должна отпустить его.

Я знаю, что должна позволить ему уйти и оставить все это позади.

Но, я не могу. Я просто, блядь, не могу.

На столе рядом со мной лежит яблоко. Я поднимаю его и, не обдумывая своих действий, поворачиваюсь на пятках и запускаю ему в затылок. От удара он делает неуверенный шаг вперед, и яблоко с глухим стуком падает на кафельный пол.

Весь зал погружается в гробовую тишину.

Все взгляды метаются между мной и ним. В этот момент я понимаю, к кому он направлялся, когда показал мне словесный средний палец.

Гейб Карлсон и Уильям Хэллоуэй. Они оба смотрят на меня так, словно тоже хотят напасть, и мое сердце бешено колотится, когда я осознаю реальность своей ситуации. Ужас разворачивается у меня в животе, когда я складываю два и два в голове.

Я только что сильно облажалась и не знаю, смогу ли выбраться из этой пучины дерьма.

Медленно светловолосый парень поворачивается, чтобы посмотреть на меня, гнев и недоверие окрашивают его взгляд. Гейб и Лиам окружают его с флангов, все трое нацелены на меня, как будто готовятся развязать ад. Я знаю, кто этот блондин, и никому не нужно мне говорить.

Третий “бог”, о котором упоминала Алондра.

Сам сатана.

Сэйнт — Блядь — Анжелл.

Глава 5.

Остаток моего дня - это кошмар.

Новости о том, что я сделала с Сэйнтом, распространяются по школе со скоростью лесного пожара, и к четвертому уроку я превратилась из ничтожества во врага общества номер один. Все, с кем я прохожу рядом или общаюсь, либо игнорируют меня, либо смотрят на меня так, словно я совершила какой-то непростительный грех. Я встала не на ту сторону “богов” Ангелвью и мое божественное наказание, это превратится в социального изгоя. Алондра —единственный человек, который не ведет себя так, будто я только что провела утро, пиная щенков во дворе академии.

Она нашла меня после того, как я вышла из столовой. Или, скорее, сбежала из столовой, но так, чтобы не было очевидно, что я убегаю.

— Мэллори! — воскликнула она, поймав меня перед тем, как я вошла в здание на свой первый урок английского.

— Подожди!

Я остановилась, сделав глубокий вдох и повернулась к ней. Она подбежала ко мне, ее хвост развевался за спиной, и озабоченное выражение исказило ее черты. С ней был парень, которого я еще не видела. Он был красив, что не казалось удивительным, так как в этой школе, казалось, было полно моделей Холлистер, со светло-каштановыми волосами и янтарными глазами.

Она быстро представила его как Генри Рейнольдса, одного из своих лучших друзей, прежде чем спросила: — Черт возьми, Мэллори, что ты сделала?

Я не знала, как ответить, поэтому глупо пожала плечами.

— Он вел себя как придурок по отношению к этой девушке, и я ...

Она схватила меня за плечи и встряхнула, как тряпичную куклу.

— Что я тебе говорила? Держись подальше от Сэйнт Анжелл! Он красив снаружи, но ядовит внутри. Теперь все будут против тебя, детка.

— Он не может настроить против меня всю школу. — Но как только я это сказала, паника сжалась у меня в груди.

Лони просто прижала кончики пальцев к закрытым глазам.

— О, ты, милое дитя. Он уже сделал это.

Она была права. Так чертовски права. Я вошла в свой первый класс и почувствовала себя так, словно меня расстреляли. Все уставились на меня, и, к своему ужасу, я обнаружила Лиама Хэллоуэя, сидящего в дальнем конце класса, с мрачным и недобрым выражением лица. Я прокралась к свободному месту в заднем ряду, стараясь избегать его убийственного взгляда.

Кто-то кашлянул в руку.

— Сука.

— Гребаный мусор, — выплюнул кто-то еще, даже не пытаясь скрыть этого.

Моя кровь закипела от горячего гнева. Как раз перед тем, как прозвенел звонок, в комнату вошла бледная девушка с вьющимися волосами, которую я спасла от Сэйнта, и я почувствовала, как меня накрыла небольшая волна облегчения. Конечно, она будет дружелюбна со мной?

Мы встретились глазами, и, к моему шоку и отвращению, она задрала нос и отвернулась от меня. Сделав вид, что игнорирует меня, она важно прошествовала в другой конец комнаты.

Кусок скомканной тетрадной бумаги ударил меня по голове сбоку. Я повернулась в сторону Лиама и увидела девушку с рыжими волосами, которая кинула бумажку в меня. Вздохнув, я взяла бумагу и разгладила ее.

Большими жирными буквами в записке было написано:

ХОДЯЧАЯ МЕРТВАЯ СУКА.

Я скомкала записку обратно и отшвырнула.

Остаток моего утра становился только хуже. На втором уроке я испытывала некоторое облегчение, так как ни один из богов не находится со мной в одном классе, но ясно, что все остальные предпочли бы, чтобы я упала замертво прямо здесь и сейчас, чем продолжала заниматься своими делами. Третий урок приносит новую волну горя, когда я спотыкаясь, вхожу в свой класс и обнаруживаю, что Гейб насмехается надо мной, как будто он знал, что я там буду. Как и Лиам, он ничего мне не говорит, но ему и не нужно. Его бешеные фанатки и мальчики достаточно словоохотливы в своих насмешках и оскорблениях.