— Не знаю, как вы, — прервал её размышления Мелло, — но я намерен после обеда прогуляться по лесу. Может, удастся увидеть диких животных. — Он обратился к другу: — Как далеко тебе можно уходить от хижины?

— Доступный радиус — километр. Именно столько до границы Покрова, если идти по прямой. Хотя ближе, чем на пятьсот метров туда не подойти из-за силового поля. — Бородач указал направление, затем направил руку в противоположную сторону. — А до леса не меньше двух, так что…

— Хм. — Мелло вытащил из сумки одну из колб и положил на стол. — Так что обманем всевидящих Мыслителей, дружище.

По лицу Претто вновь расползлась едва различимая в зарослях бороды улыбка.

Последнее, что запомнил Картер — укол в шею. После него сознание впало в глубокую спячку. Очнулся Картер уже в другом месте, в комнате с приглушённым освещением и низким потолком. Онемевшие конечности прикованы к металлической койке, вдоль стены в ряд стояли ещё четыре таких же, но пустых. Боль в носу и левой кисти приглушённая, прикрытая действием снотворного.

Примерно через час хлипкая межкомнатная дверь отворилась, и вошла одна из девушек, которых Картер видел в погребе на ферме. Завидев пробудившегося пленника, она ахнула и тут же ретировалась.

— Замечательно, — пробурчал Картер. Желудок начинал поедать сам себя, да и во рту пересохло.

В комнату зашёл Холс в бесформенном халате, отчего Картер не сразу опознал Бригадира. Небритое лицо того источало мрачную враждебность и нехватку сна.

— Очнулся, — констатировал Холс, скрестив руки на груди. — Тебе повезло, кретин Ежов переборщил с дозой.

— Возможно, не стоит поручать кретинам слишком сложные задачи, — заметил Картер и картинно окинул помещение презрительным взглядом. — Очередное подвальное гнездо Монументалистов?

Холс не спеша прошёл мимо и сел на соседнюю койку. Задумчиво и будто оценивающе посмотрел на коллапсара.

— Вот что, Картер, — заговорил Бригадир. — Чем скорее ты усмиришь в себе бунтаря, тем понятнее станет твоя жизнь. — Неожиданно он вытащил из кармана халата предмет, удивительно похожий на боевой магнум Карателя. — Предлагаю тебе выбор. Я могу пристрелить тебя прямо сейчас. Ты ничего не узнаешь, но лишиться головы — тоже своего рода освобождение.

Картер сглотнул, увидев в нескольких сантиметрах от лица нацеленное дуло. Этот псих-сектант не шутил, да и оружие у него настоящее. Никаких сомнений.

— А второй вариант?

— Я расскажу тебе о наших планах, но обратного пути не будет. Ты останешься смирным пленником, пока не наступит подходящий момент для твоего применения. Что скажешь?

Картер не сдержал смешка и покачал головой.

— Подохнуть или стать твоей марионеткой? Дилемма.

Холс не переставал целиться. Его холодный колючий взгляд источал решительность и непоколебимость, которых так не хватало самому Картеру. Нет, он не сдастся, как безвольный мешок с удобрениями.

— Хорошо. Убери эту хреновину от моего лица. Давно хотел послушать вашу программу.

Бригадир улыбнулся и опустил магнум.

— Верное решение. Хоть ты и адепт стадного поклонения Этическому Кодексу, в тебе побеждает природный инстинкт самосохранения. Что демонстрирует правильность нашей идеи. Человек — прежде всего существо биологическое, а не социальное.

— Только не говори, что вами движет учение примитивистов, — усмехнулся Картер. — Кажется, они вымерли во втором поколении или чуть позже.

— В третьем, — поправил Холс. — Нет. Примитивисты отрицали социум без всяких обоснований. В силу слепого бунтарства, хотя среди их лидеров были выходцы из Монументалистов. Обделённые интеллектом торопыги, едва не загубившие всё течение.

— Что? О чём ты говоришь?

Холс встал и принялся измерять шагами комнату, чуть наклонив голову вперёд.

— Тебе, конечно, не знакомо имя Адама Сансета, — заговорил Бригадир. — Он жил в нулевом поколении и стал свидетелем превращения родного города в нынешний Граббис. Сансет примечателен тем, что дольше многих жителей сохранял первичную память и способность смотреть на происходящее глазами человека Греховной Эпохи. — Холс вытащил из другого кармана тонкую стопку сложенных листов и бросил на койку Картера. — Это копии уцелевших частей его дневника. Ознакомишься на досуге.

Картер развернул листы, исписанные трудночитаемым почерком. Устаревшая версия Языка, что неудивительно. «Падение неба». Любопытное название.

— И о чём написал этот Сансет? — спросил Картер. — Над городом поставили эксперимент? Или нас захватили пришельцы? В Библиотеке полно похожей макулатуры.

— Он не знает, что именно случилось, а лишь констатирует и анализирует возникшие перемены. Сансет боялся, что истинное знание окажется погребено временем, и новые поколения утратят всякое представление о прошлом. Вот почему он основал движение Монументалистов. Создал новую веру и обратил в неё десятки горожан.