— Подожди-ка, — прервал Холса Картер. — О какой утрате знаний ты говоришь, если всегда существовала Библиотека? Любой гражданин мог изучить все материалы о Греховной Эпохе и узнать о прежнем мире.

— Ты ничего не понял Картер. — Бригадир остановился и одарил коллапсара кривой улыбкой. — Библиотека — и есть главное наследие Сансета. Это храм Монументалистов.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Картер осознал услышанное.

— Но… — выдохнул он. — Разве…

— Все считают, что жизнь в Граббисе построена по вольной прихоти неведомых создателей, экспериментаторов или Мыслителей, — продолжил Холс, явно упиваясь лекцией. — Вот якобы они создали общество, лишённое греха и недостатка. Чушь собачья! Граббис — всего лишь слепок обычного города Греховной Эпохи. Да, нас обложили Обителями Очищения, где копится статистика наших прегрешений, есть закрытые от любой живой души АБОО и таинственный Монумент, в остальном же мало что изменилось. Даже упростилось. Ты перечитал уйму книг наших предков, разве я не прав?

Картер почесал щетину. Откровенно говоря, утильщик говорил правду.

— И что с того? — упорствовал Картер. — С чего вдруг всё должно было кардинально поменяться?

— А как же прогресс? Развитие от поколения к поколению? Ничего этого нет и не будет, потому что все мы пленники крутящейся по кругу карусели. Мы проживаем упрощённые версии жизней наших предков и не более.

— Упрощение стало неизбежным следствием защиты от греха, — предположил Картер. — Чем меньше соблазнов и дозволений, тем проще вести правильную жизнь.

— Здесь ты прав, Картер, — согласился Бригадир. — Но если поместить стадо диких животных в клетку, оно не перестанет быть диким. Его просто будет легче контролировать, чем на воле. Установи ему карусель с привычным вращением общественных процессов, и дело в шляпе. Стадо любило бегать ради здоровья? Получите десятки тысяч лицензированных бегунов. Стадо работало от рассвета до заката ради денежных доходов? Получите тысячи видов работ за условные кредиты и тратьте их на свои примитивные удовольствия — ходите в клубы и на стадионы, набивайте брюхо вкусностями. Стадо увлекалось искусством? Вот вам Библиотека, УУ и спектакли. Да, Сансет не создавал Библиотеку, но именно он наполнил её нужным содержанием. И действовал косвенно, не имея должной Лицензии. Опасные знания он скрыл от масс и поделился только с последователями движения. Он верил, что рано или поздно потомки получат возможность узнать правду. Главное — бережно передавать знания от поколения к поколению, невзирая на причуды Лицензий.

Повисла недолгая пауза. Голова Картера гудела от потока сведений.

— Для толстокожего утильщика ты чересчур многословен, Холс, — заметил он.

Бригадир осклабился.

— Издержки общения с Философом.

— Он ваш лидер?

— Нас трое. Представители семей Монументалистов от нулевого поколения. Доку и Философу повезло больше с Лицензиями, а знаешь, кем был я до БУРа? Грёбаным регбистом! Три года мне ломали рёбра, ведь болваны на трибунах требовали зрелищ. — Холс закатил глаза к потолку, будто воскрешая в памяти чувства забытых дней. — Никогда не любил чёртов спорт. До меня так и не дошло, по каким критериям мне досталась эта Лицензия. И ведь я не одинок в своём недоумении.

«Тут он, несомненно, прав», — вынужден был признать Картер.

— Значит, нас посадили в клетку, — резюмировал он. — Кто и зачем? У Сансета не нашлось ответов, но предположу, что последователи заполнили пробелы.

Их разговор прервал неуверенный стук в дверь. В комнату заглянула девушка, держа поднос с едой.

— Простите, но Философ просил накормить пленника, — тихо промурлыкала девушка. — И сказал, что сытость помогает здраво мыслить.

Холс кивнул. Девушка поставила поднос прямо на койку Картера и засеменила восвояси. В глубокой стеклянной тарелке плескался ароматный куриный бульон с плавающими кусками мяса. Голод не позволил Картеру поинтересоваться происхождением бульона, коллапсар схватил ложку и принялся за еду. Трапеза заняли считанные минуты. Холс терпеливо ждал и заговорил, едва Картер слизал с края тарелки последнюю каплю:

— Кто и зачем посадил всех в клетку — вопрос, на который мы и сами ищем ответ. Но ты не можешь обратиться к массам словами «я не знаю, но». Поэтому мы заявим о захвате Граббиса пришельцами и провозгласим борьбу за освобождение. Долой криптоматонов — переделанных агентов пришельцев. Долой Обители, контролирующие каждый наш чих и вздох. А помогут нам в этом фальшивые записи Адама Сансета и запасы чистого блокиратора криптоматерии.

Теперь Картер понял, почему Холс молчал до окончания короткой обеденной трапезы. От таких заявлений Картер подавился бы бульоном. Не давая пленнику опомниться, Бригадир продолжил:

— Большинство не изменённых жителей Граббиса получат пакет с копиями нашей программы и несколькими дозами чистого БК. Бороться за истину или оставаться адептом стада — каждый решит сам.

— Да вы спятили! — вырвалось у Картера, и коллапсар едва не подскочил. Удержали узлы.

С кристальной ясностью он осознал весь масштаб грядущих событий. Холс направился к выходу, демонстрируя, что лекция подошла к концу.

— Вот увидишь, Картер, — бросил Бригадир через плечо, — мы освободим биологического зверя из социальной клетки. И узнаем правду о наших тюремщиках. Пусть даже ценой тысяч жизней.

Диана вымыла голову в лесной реке, воспользовавшись натуральным шампунем из запасов Претто. Она ещё не привыкла к неудобствам жизни на самом краю реальности, но кое-как примирилась с неизбежностью. Спала она в одиночестве на чердаке, предварительно вычистив углы от многолетней паутины и пауков. Вернее, чисткой занялся Мелло, по-рыцарски учтя девичьи фобии. Он же снабжал их сытным завтраком и обедом, а на ужин шли консервы. Претто нисколько не преувеличивал, рассказывая о бесполезности нахождения на границе. За три полных дня не произошло мало-мальски значимого события. Ни чужаков, пытающихся проникнуть за Покров, ни монстров, ни безумных докторов, ни летательных аппаратов. Тишина и девственная природа, лучше людей помнящая времена Греховной Эпохи.