Это обстоятельство, столь случайным образом выясненное, как ни странно вылечило меня от головной боли. Глаза перестали слипаться, мозги очистились и заработали, как после продолжительного отдыха.

– Хорошо, парень, - сказал я штурману.
– А если бы я хотел скрыться от стражи и окрестностях Ореховой долины, где бы мне лучше спрятаться?

– В самом городке. Там столько людей.., - пожал плечами тот.

– Порт закрыт!

– Тогда на севере, в лесу.

– Не пойдет! Слишком далеко от дорог!

– Тогда немного южнее городка, там...

– Мины вдоль всего побережья!

– На Тростниковый Ад что ли намекаете?

– Тростниковый Ад?

– Там острова и хижины охотников. В такую жару - прохладно, и жратва сама прибегает. Я как-то там...

– Ты давай-ка ЗДЕСЬ проложи ка курс к островам! Да поторапливайся, если не хочешь, чтоб я тебе "ЗОЛОТЫЕ ГОРЫ" пообещал, а я свои обещания обычно выполняю!

Амбал-штурман сделал серьезную обиженную рожу. Попробовал сделать умную, да у него ничего не получилось. Он совсем загрустил и пошел выполнять приказ.

Я чувствовал, что Рендолл уже почти у меня в руках. Я даже представил его: высокого, русоволосого, битком набитого мышцами и смертью. И его глаза! Под его "ласковым" взглядом хотелось стать маленьким-маленьким, забиться в щелочку и сидеть там, пока он не пройдет своей дорогой. Он чужой этому миру, и взгляд у него чужой. Его взгляд обдает космическим холодом и в тоже время обжигает лазерным лучом. Он прилетел на своей звездной лодке, черт бы побрал наших ученых, до сих пор не сумевших открутить хотя бы один винтик, завоевать нас, и могу признаться: хотя ему и не удалось это сразу, но того и гляди получится. Его почему-то не выдают горки и хоккайдцы, геологи на Ла Легране не горели желанием поделиться своими впечатлениями о нем. Но сволочей везде много.

...Ганс Кукушкинд например...

И тут я пожалел, что обидел штурмана. Он-то особых симпатий к Рендоллу не испытывал, правда и полицию явно недолюбливает... Но, тем не менее, его мышцы и тупая голова могли пригодиться.

Словно услышав мои мысли, штурман вновь появился в салоне. Рожа еще сохраняла остатки серьезности, но он не был злопамятным, этот большой ребенок.

– Готово, офицер! Через десять минут будем на месте, - он дал мне ровно десять минут на завоевание его симпатии, и я не терял времени даром:

– Молодец, парень! Когда вернемся в город, я доложу сержанту Кэну о тебе, как об отличном профессионале!
– ему совсем немного оказалось надо. Просто самая примитивная лесть. Ему польстили, и он расплылся в улыбке, как куча навоза под дождем. Пришло время сказать ему, что я хочу от него:

– Я думаю, тебя ждет повышение !
– на его счастливую рожу стало трудно смотреть из-за ослепительного сияния его улыбки.
– А сейчас, на островах, я тоже хочу отблагодарить тебя и показать, что я сожалею о своей грубости. Ты пойдешь со мной арестовывать особо важного вооруженного преступника! Он убил нескольких стражников, и теперь именно тебе я поручаю столь почетную обязанность - защелкнуть на его руках наручники!

Наверняка он раньше считал работу полиции грязной работенкой, но теперь все смешалось в его пустой голове.

– Спасибо, офицер! Вы так справедливы!

Вода в озере заметно посветлела, и вскоре под плоским брюхом гравилета уже шелестели разросшиеся в мелководных протоках между островов тростники. Пилот, получив соответствующие указания, сразу завис над тем из островов, с которого поднимался столб дыма. В лагере охотников копошилось чуть больше десятка фигурок. Это устраивало меня: Рендолл мог постесняться применять свои способности при людях. Хотя, как знать, что взбредет в голову загнанному зверю.

Минута снижения - и я уже явственно различал ЕГО, моего не желанного врага. Он, заметно возвышаясь над головами нормальных охотников, так же, как и они, заслонив глаза от солнца рукой, смотрел вверх на нас. И я, чувствуя в себе восторг охотника, загнавшего зверя, сказал ему, глядя на него сверху вниз:

– Здравствуй, Рендолл!
– и сразу услышал прямо в мозгу:

– Здравствуй, Энтони Ранги. Спускайся, поговорим!

Я достал крупнокалиберный плазменно-импульсный пистолет, поставил переключатель на самый максимум и ответил на вызов:

– Спешу, Рендолл. Спешу!

– Офицер, звездолет землян начал посадку на "Смерть тараканам"! Шифровка из центра!
– услышал я, когда полозья коснулись земли. Уже взявшись за ручку двери, я задумался на минуту и сказал:

– Передайте в центр, что дело сделано. Я его нашел!.. Штурман , за мной!

Рендолл

Я спрашивал себя потом, уже много позже, почему я не заставил охотников, вооруженных до зубов, перестрелять весь экипаж летающей машины, на которой прилетел Ранги, чтобы арестовать меня? Почему я не заставил поссориться половину народа этой планеты с другой половиной? Что удерживало меня? Может быть, уже именно тогда, восхитившись волей к жизни у этих начиненных болезнями и пороками людей, их умением среди убожества и грязи создавать кусочки прекрасного, вроде той фантастически красивой комнаты в Хоккай-до, мое подсознание приказало моему мозгу закончить завоевание и заняться освобождением? Кто знает, кто знает! Как теперь, когда прошло столько времени, узнать это.