Назад Алиса бежала почти бегом. Не останавливаясь, не глядя на них. Но всё равно. Она чувствует. Вот теперь и она сама. Убивает. Насилует. Режет ножом. Топит.

От этих картин у Алисы закружилась голова и она упала. Поднялась. Окна манили. Казалось, можно было влезть в одно из них и что-то поменять…

XIX век. Молодая и красивая женщина приставила нож к горлу юной служанки. Зелёные глаза смотрят холодно и высокомерно.

— Госпожа, госпожа, — испуганно лопочет сельская простушка, взятая в господский дом. — Я никому не скажу… это же не только для вас позор, но и для меня…

— Позор? — поднимает бровь аристократка. — Мне показалось тебе понравилось.

Лицо служанки заливает краска. Она совсем теряется.

— У тебя слишком болтливый язычок, Анхен, — продолжает женщина. — Хотя во всём остальном и приятный… Не надо отводить глаза. Мне донесли, что пыталась обсудить мои пристрастия на кухне, разумеется, не упоминая своего в них участия. Глупая Анхен. Если кто-то не говорит, то это не значит что он не слышит и не может рассказать то, что он услышал. И то чем мы занимались, это не только позор. За это бросают в тюрьму. Даже людей моего происхождения.

Служанку прошиб холодный пот. Она зачарованно глядела на лезвие кинжала, который упёрся в её горло.

— В глаза мне гляди, — приказала аристократка.

Девушка уставилась в холодные и зелёные глаза хозяйки, как кролик смотрит на удава.

Алиса поняла, хотя, может быть, вспомнила, что сейчас произойдёт. Она хотела крикнуть, влезать в окно, чтобы остановить знатную даму, но ноги, казалось, парализовало холодным ужасом.

Аристократка улыбнулась, отвела кинжал, но потом резко взмахнув оружием, перерезала девушке горло одним ударом. Та, хрипя, стала оседать на пол.

— Платье испачкала, — расстроено произнесла аристократка, а потом резко сменив тон, обратилась к кому-то стоящему рядом. — Карл, будь добр, одень это животное в это моё платье, а потом выкинь тело в ближайшем лесу.

Из тени шагнул здоровый мужчина средних лет. Алиса сразу поняла, что он, во-первых, немой, тот самый, который донёс разговор служанки, а во-вторых, хоть и умел писать — не очень умный. И в третьих, сама аристократка не считала его за мужчину, а скорее за домашнее животное, поэтому не испытала никакого смущения, когда помог ей снять платье — молодая госпожа сразу юрко скользнула в соседнюю комнату, оставив Карла делать черновую работу.

— Все подумают, что эта простушка просто захотела погулять в богатом платье госпожи, — игриво произнесла аристократка из-за двери. — И ей встретились разбойники и бандиты… Да. Ни один полицейский не будет рыть носом землю из-за трупа маленькой воровки.

Карл кивнул, улыбнувшись. В-четвёртых, он был ей предан, как пёс.

Алиса закрыла глаза. Она не хотела видеть, что произойдёт дальше, потому что вспомнила. Аристократка будет становиться старше и опытнее, но неизменным останется одно. Всех своих любовниц она будет убивать. И с каждым разом всё кровавее и кровавее, заставляя их, мучиться и просить снисхождения.

— И это всё я делала, — пробормотала Алиса. — Какая же я тварь. Конченая мразь. Да эти гопники, от которых я чищу городские улицы, дети в сравнении со мной.

— И не поспоришь, — отозвалась Смерть, внезапно появившаяся рядом с ней. — Только ты одно забываешь. Ты и она и не она.

— Хватит, — зло бросила Алиса. — Это была я…

— Другая ты. И этот долг, эта кровь, тобой уже оплачена.

Смерть открывает перед ней другое окно.

XX век

Красивая женщина, лет тридцати, в платье и с причёской сороковых годов, так, по крайней мере, показалось Алисе. Напротив неё за столом сидит офицер СС. Помещение плохо видно, но ничего особенного, побелённые стены, оштукатуренный потолок, треснувший в некоторых местах. Ничего мрачного, скорее обыденно, но от этого ещё страшнее.

— Фрау, — улыбаясь, говорит эсесовец. — Зачем вам это всё? Вы же принадлежите к высшей расе хоть и не являетесь чистокровной арийкой, но, и это очевидно по вашему черепу, у вас доминирует отцовская кровь. Вы случайно влезли в те дела, которые вас не касаются. Сделали ошибку, понимаю. Красивый мужчина, увы, женщины неполноценны по сравнению с мужчинами, вам свойственно принимать решения, руководствуясь эмоциями. Поэтому лично вам, не стоит беспокоиться за свою жизнь и свободу, если вы нам расскажете то, что вам известно, то мы вас отпустим.

— Я ничего не знаю, — устало отвечает женщина. — Вы меня с кем-то путаете…

— Отнюдь, — голос эсесовца становится холодным, он достаёт из папки фотокарточку. — Не держите нас за дураков. Он появился в вашем доме через несколько дней после побега из тюрьмы и пробыл у вас две недели. Где были сейчас остальные его пособники неизвестно. Но фрау, это очень опасные люди, враги Рейха и нашей великой нации.

Эсесовец перевёл дыхание, сделал глоток воды из стакана и снова уставился на женщину.