— Они могут быть похожи на нас. С длинными зубами. Охотятся на нас. Пьют кровь. Очень сильны. Это демоны.

И что за хрень тут творится?

— Как видишь, я не сильно отличаюсь от вас, но в крови не нуждаюсь.

Мужик сильнее сжал рукоять меча. До белых костяшек.

— Демоны убивают нас, — прорычал Квазимод. — Рвут наших детей. Грызут наших жен и отцов. Как домашний скот. Демоны убили много. Так много, что остались лишь сильные. За высокими стенами.

Астария:

— О чем ты говоришь? О вампирах? Они никогда не были убийцами. Им на всех плевать.

Когда заговорил Эхзолл, бородач запыхтел, но стоически переборол страх:

— Он говорит о диких вамисах, эльфийка. В наше время искачи их всех перебили. А здесь похоже с этим проблема.

Катарсия:

— Согласна. В нашей истории такого не было. Первый раз слышу. Эльфриды… Эй, расскажи про эльфридов?

Квазимод скрестил руки:

— Про кого? Первый раз слышу.

Мы с Дриайей переглянулись. Похоже, то что она подслушала у Светочей — правда.

Диалог с человеком оказался продуктивнее, чем я думал.

Варгарон прошлого — весьма странный. Без эльфов, троллей, орков, гномов и множества других тварей. Или мужики просто о них не знают. Насколько я понял, большая часть мира еще не разведана.

Местные обители Варгарона — люди. Обычные, мать его, люди Земли пятнадцатого века. Они даже сталь еще не научились обрабатывать. И их мечи из железа и меди.

Вся эта инфа ввела меня в состояние ступора. А откуда же тогда в будущем появились все остальные? Как мир из обычного стал необычным?

Хотя, обычным его назвать можно с натяжкой. По нему бродят ящероподобные существа размером с десятиэтажный дом. Как я правильно понял изначально — динозавры. А еще Варгарон оккупировали вамисы. Дикие, неугомонные вампиры с жаждой крови. Они рыскают по земле, уничтожая все живое вокруг. И по традиции, их любимая пища — люди. Началось это сто пятьдесят три года назад. Они стали появляться из ниоткуда и уничтожать целые деревни, а то и города. Сейчас людей осталось мало, и они сплотились в десятке городов — последних оплотах живых.

— То есть вы не знаете, откуда они взялись?

— Не знаем, — развёл руками бородач. — Я рассказал тебе. Теперь ты, чужак, — он оглядел страшил, сглотнул. — Кто вы такие?

Пришлось рассказать. То, что мы из другого мира. Я не стал пугать сотника тем, что их ожидает в будущем. Да и тем, что можно так свободно гулять по времени. Они и так с моего рассказа чуть не попадали в обмороки, стали плеваться, бормотать какие-то суеверия и смотреть на нас как на нечистую силу. Тупые холопы, что с них взять. Но зато не затребовали научных доказательств.

— И зачем вы к нам явились? — спросил бородач. От него просто смердело подозрением. Он не верил моим словам.

— Мы сами не знаем, — пожал я плечами. — Может спасти вас? Как думаешь?

Ну, я, конечно, немного завираюсь. Но пусть думают, что мы воины, посланные мессией. Или как-то так. На самом деле, у меня одна цель. Не дать случиться такому будущему, которое я видел совсем недавно. В моих руках создать утопию. Без гомиков и кизрумов. Где эльфийка может подрочить орку и сказать, что это любовь, а не изнасилование.

— Спасти? — усмехнулся Квазимод. — Зачем тебе это?

— Ваши боги увидели ваши молитвы.

— Боги? Молитвы?

Так, стоп.

— Лайра? — назвал я имя человеческой богини.

— Кто? — не понял меня бородач.

— У вас нет богов? Вы не верите в высшую силу и тому подобное?

— Я не знаю, о чем ты. Воин верит только в крепкую хватку и острие копья.

— А магия? Вы можете вот так…

Я сформировал кусок льда в ладони.

Мужик подскочил, попятился назад. В единственном глазу потрясение:

— Порочие?! Вы умете делать порочие?! Как старосты?!

Я раскрошил кусок льда в кулаке.

— Мы называем это магией.

Вот такие дела. Варгарон — оккупированный вампирами человеческий мир с динозаврами и огромными слепыми пятнами на картах. Здесь море магии, которой не умеют пользоваться. И нет богов. Так, легкие суеверия о чертиках.

Пока люди перешептывались в отдалении, Катя шепнула мне на ухо:

— Это же твоя Итерна устроила? Слушай, она ведь, да? Похоже, она. Вампиры появились сто пятьдесят лет назад. У нее проблема с умственным веществом.