Астария:

— Рео, мне это не нравится. Ты разговаривал с хранителем слишком долго. Он скрыл голоса под завесой. О чем вы секретничали?

— А ты думаешь, он тебя не слышит? — усмехнулся я.

Доган махнул Астарии, и та неосознанно для себя отвернулась.

Йолопуки сжимал дубину.

— Надо убить важного петуха. Йолопуки готов бить по голове петуху.

— Молотом тебя по голове, ты спятил? Он же только что показал, что все слышит.

Гурон вмазал кулаком по ноге тролля.

— Ты ударил Йолопуки?

Я прервал бардак.

— Так хватит. Нам нужно отсюда сваливать.

Эхзолл кивнул.

— Давно пора, бордуловы вкусовые сосочки! Я уже еле на ногах стою. До завтра не доживу. Слышишь, вампир! Сдохну я! По твоей вине!

— А кто такой Бордул? — флегматично поинтересовалась Аша.

— Потом расскажу, нимфа.

— Ладно.

Я посмотрел на Ашу и Элизу.

— Ну что? Пора прощаться?

— Не.

— Что, простите? — не понял я.

— Мы пойдем с тобой, отец.

Я встал как вкопанный.

— Я… не понял. А на кой хер я гоблинов тут дрочил? Мы… нахрена все это делали?

Доган очутился рядом с нами слишком неожиданно. Вздрогнули все, кроме Аши.

— А ты еще не понял? — с улыбкой спросил клерк.

— Нихера не понял.

— Чтобы они отправились с тобой.

— Э?

— Ты уничтожил гоблинов ради того, чтобы они отправились с тобой. Этой реальности, скорее всего, больше не будет. По крайней мере, для вас. Вы уйдете отсюда и никогда не сможете вернуться.

Я подозвал Каю.

— Так, мы отойдем.

Отошли.

— Что такое, Трайл? — зашептала Кая.

Я рассказал ей о том, что должен вселиться в Тодордана. Чтобы спасти Серп.

— Но… он же маленький эльфенок.

— Вот так и знал, что только ты будешь бухтеть. И что? Я же его не убиваю. Иногда даже буду давать волю, покушать там мороженное. А после тринадцати — все бабы его.

— Что? Но… так же нельзя. Он — это он. А ты — это ты.

— А Серп — это Серп. С сотней переосмыслящих жизнь голов. С теми, кто может изменить весь мир.

Кая насупилась:

— И что ты предлагаешь? Чтобы я привела к тебе его под ручку, и ты сделал это?

— Типа того.

— Я не могу. Сам делай.

Я вздохнул.

— Кая…

— Сам!

Понятно. Кая слишком добрая. В этом ее сила и слабость.

— Хорошо. Тодордан! — крикнул я. — Подойди, пожалуйста.

Эльфенок сжался.

— Я тебя не обижу!

Цвет Каи от злости изменился с зеленого на розоватый.

Тодо подошел, опасливо озираясь и вжимая голову в плечи. Бедолага не понимал, почему он здесь и за что.

— В… вестник? Ты меня звал? Я… я… — он заплакал. — Я хочу к маме…

Я сел на корточки, посмотрел ему в глаза, увидел знакомый, но отдалённый блеск.

— Тодо, ты хочешь стать сильным?

Он кивнул сквозь слезы.

— На что ты готов ради этого?

Не ответил. Так, наверное, я выбрал не тот подход с ребенком. Надо потактичней.

Я вмазал ему легкий подзатыльник:

— Хватит рыдать, тряпка.

— Трайл! — встала между нами Кая. — Что ты делаешь?

— Кая. Отойди.

Кая что-то увидела в моих глазах, послушалась.

Мальчик перестал плакать, посмотрел на меня с ужасом и недоумением.

— Я скажу тебе, что хочу сделать. Забрать тебя и твою душу. Мы будем делить с тобой одно тело на двоих. Но я не буду тебя подавлять, как гоблина. Ты сможешь в любой момент нажать на кнопку «отмена» и стать самим собой, понимаешь? Я буду управлять твоим телом, твоей речью, твоими поступками. Я буду обманывать, убивать, манипулировать. Ты будешь это видеть и чувствовать. Я буду чертовым демоном в твоем теле, нашептывать тебе, науськивать, соблазнять сорвать это чертово яблоко Эдема. И знаешь, что я тебе дам взамен?

Мальчик вряд ли понимал все, что я говорил. Но… чувствовал. Я это видел.

— Я дам тебе весь мир, Тодордан. Ты будешь вождем Серпа, а потом и всего мира. Ты будешь менять умы, строить города, воссоединять цивилизации. Я научу тебя магии первого круга. Любой, кто обидит твою маму будет страдать. Любой, кто обидит твоих друзей, будет страдать. Тебя будут любить и ненавидеть. Ты понимаешь, мой маленький засранец? Ты станешь… Богом нового мира. Мира, который мы создадим вместе с тобой. Ты можешь сейчас отказаться и тогда навсегда останешься просто мальчиком Тодо. И умрешь, всеми забытый, никому не нужный, кроме собственной слабой мамочки, которую ты даже не сможешь защитить. А можешь… просто сказать «да». Итак… ты скажешь «да» или «нет»? Не бойся, я пойму. Отказывать мне не страшно, и я не буду думать о тебе плохо.