Судя по ощущениям, они удивлены, что я заговорил. Ну по крайней мере остановились.

Так, надо продолжать говорить:

— У вас тут тиранозавры бродят. Если это чей-то пет, то он первым начал. Он меня… эээ… сожрал. Мы просто добрые путники и ищем только мира.

Люди держали оружие наизготовку, у некоторых тряслись руки. Из строя вышел широкий мужик с густющей черной бородой до груди:

— Умеете говорить? — со сжатыми зубами обратился он ко мне.

Меня немного покорежил его говор. Вроде как и всеобщий, но ощущение, что говорит на каком-то старорусском или украинском. В целом, понятно, но без вытекания мозгов из ушей такое наречье переварить непросто.

— Мы путники. В какой-то степени.

— Путники? — он нервозно хмыкнул и поочередно посмотрел на Эхзолла, тролля и Катиных уродцев. — В этих лесах путников не бывает. Особенно таких. Кто вы? Демоны? Явились закончить дело?

Я не сразу понял, о чем он. Но страх и заинтересованность нашими уродами от меня не скрылись. Ладно Эхзолл диковина. Но они что, в первый раз видят эльфов и троллей?

— Я — темный эльф, братан, ты чего? А это тролль и… модифицированный гоблин. Он урод, но вполне ничего.

Мужчина сморщился как чернослив, смотрел на тролля. Он был напряжен как струна, и только благодаря силе воли и любопытству сдерживал себя и своих, чтобы не наброситься на нас.

— Ильф? Какой еще ильф?

Я захлопал глазами, переглянулся с Катей, снова посмотрел на человека:

— Эльф. Ты не знаешь кто такие эльфы?

— Первый раз слышу.

— А тролль? Гоблин? Может орк?

Мужик посуровел еще сильнее, сжал меч.

— Не знаем таких. Это демоны? Они где-то здесь?

Так. Так.

Так.

Че происходит-то?

— Хорошо, — улыбнулся я. — Я понял. Точнее, нихера не понял, но мы же поможем друг другу разобраться, верно? Есть люди — это вы. Есть эльфы — вот эти прекрасные леди. А вот это — Королева Нимф. Ее зовут Аша. Ну а демоны…

Послышался лязг оружия, кто-то из мужиков зарычал.

— Эй-эй! — поднял я руки выше. — Вы чего? На демонов так тригернулись? Вам не нравятся демоны? Так мне тоже. Те еще сволочи. Ненавижу их…

Бородатый мужик очень сурово на меня посмотрел:

— Ты демон?

— Так-с, стоп. Я почти такой же, как вы. Только сильнее раз… ну… может в тысячу, если навскидку. Так что, может вы расслабите свои булки, и мы поговорим без кровопролития? Дружище, серьезно, ты нам не угрожай, ладно? Пожалей своих — умрут напрасно.

— Мы не боимся, — соврал мужик. — Ты… ты пойдешь с нами. Староста решит, что с вами делать.

Я начал напрягаться.

— О, нет, дружище. Ты неправильно мыслишь. Вы можете меня пригласить поговорить со старостой. Но не отвести. Потому что сейчас мы все коллективно решаем оставить ли вас в живых, или разорвать на мелкие куски. Блюм, харе жопу чесать, бесишь!

— Мяугкхк!

Бородатый мужик покраснел, задышал, как старый тепловоз. Похоже он не привык к такому базару.

— Вы — чужаки. Демоны. Это наша земля. Но вы говорите. Поэтому поговорите со старостой. Понимаешь? Согласен?

— Понимаю. Но не согласен. Хоть мы с уважением относимся к вашему территориальному захвату, но мы не простые чужаки, а чужаки, с которыми нужно считаться, если не хотите сдохнуть. Сам теперь понимаешь? Давай по-хорошему. Ты что, не чувствуешь нашу силу? У вас есть маги?

— У нас нет никаких мугов, — плюнул слюной бородач.

Похоже, мужик на грани нервного срыва. Я почувствовал, как он доходит до края. Еще немного и случится бойня…

Но…

Он меня удивил.

Его злость отошла в сторону, уступая место здравому смыслу. Он вложил меч в ножны. Только он. Остальные его примеру не последовали. Они слишком боялись. Драник, Усик и Пуки сломали их психику на много ночей подряд.

— Поговорим, чужак? А потом отправимся к старосте. Ты согласен? Или нет?

— Вот так бы сразу. Конечно, согласен, — добродушно улыбнулся я.

Мужика звали Квазимод и он сидел напротив меня. Моя банда за моей спиной, его — за его. Мы были на относительном расслабоне, а вот люди напрягались так, что весь воздух пропах потом и страхом.

Квазимод был широк, как буйвол. Все его лицо исполосовано шрамами. Одного глаза не было, либо он любил глазные повязки.

— Ты — демон, — первым заговорил он.

— Нет. Кто это вообще такие? Выходцы из-под земли? Адские отребья?