— О, смотрите, в животе дырка, — тычет мне в живот тролль своей сарделькой-пальцем.

Второй глоток я выплюнул. Нащупал живот:

— Придурок ты, Пука.

Пять минут я гонял тролля по комнате, уцепившись ему в уши со спины. Выбивал из него такую отбивную, что слышно было на улице. Азиат вылупил глаза и стоял в углу. Катя вцепилась мне в рубаху и волочилась по полу. Аша кричала что-то о разумности. Ничего себе.

— Клянусь соплями тебе ничего не будет! — орал я.

— Ты Йолопуки не брат!

— Давай заключим клятву соплей! — пизданул я, не думая.

Йолопуки резко остановился. Катя, задыхаясь, отцепилась от меня:

— О, интересно.

Вскоре тролль держал в руках миску, многозначительно не нее смотрел.

— Тролль па, троль ма, — вскинул он над головой.

Тишина.

— И? — первой нарушила ее Аша. — Это все.

— Да, — кивает Йолопуки…

Кто-нибудь слышал звуки сморкающегося тролля? Уши зажали все, но эти звуки еще долго будут преследовать меня в кошмарах.

— Ешь, — протягивает мне миску Йолопуки. — Или пихай в нос.

Дрожащими руками я принял миску. Подошла Катя, сунула палец в парящую зеленую субстанцию.

— Кислотно. Интересно.

Послышались звуки блевотных позывов в углу. Я выпучил глаза, тыча пальцем в ту сторону. Йолопуки повелся. Обернулся. Я, воспользовавшись моментом, перелил жгучую субстанцию в пустую кружку, из которой только что выпил воду.

— И что? Йолопуки не понимает?

Кая с Ашей не повелись. Одобрительно мне закивали. Катя недовольно поморщилась.

Я скорчил довольную рожу.

— О, вкусно! Настоящие братские узы! Как в аниме! Я их чувствую, да!

Пука смотрит на меня, на миску:

— ЙОлопуки говорил! Клятва соплей — сильная клятва. Самая сильная. Троль ма. Троль па. Говори это и дай своих соплей…

— Троль ма, троль буэээ. Так, значит я теперь, да? Ну ладно. Не так уж это страшно. Эм-м, девушки, отвернитесь.

Катя покачала головой:

— Я должна видеть. Важный ритуал. Надо понять. Интересно же.

— Блять, Аша, ну-ка отвернись.

Аша чмокнула губами, отвернулась, забубнила себе под нос.

А я же вспомнил свою бурную молодость, харкнул в миску так смачно, как только мог, с отвращением передал её троллю.

Он вылизал ее языком.

Это самое ужасное… что я видел в своей долгой жизни.

Правда…

Эксперимент показал, что… ничего он не показал. Разве что тролль опьянел. А мне совершенно плевать на миски и кубки. Понятно. Значит имелся в виду какой-то особенный, конкретный кубок. Что логично. Я, конечно, боялся больше не яда, а то что упадет метеорит. Но… вроде проканало. Пророчество работает по-другому.

С тех пор прошло две недели. Статуя Астарии защищала город. Люди окучивали земли вокруг Первограда, высаживая себе пропитание без страха быть убитыми за мешок пшеницы.

В Серпе все шло своим чередом. Никаких больше посланников не было. Разве что пару гномов приходили, предлагали свою знаменитую дружбу. Я достаточно накопил сил, чтобы сделать одно переселение и омолодил какого-то очень знатного перца. Разумеется, за очень и очень приличную сумму. Хорошо, что это получилось в Тодо. Я переживал, что произойдет какая-нибудь хрень.

Но главное другое…

За эти две недели я совершенно утратил контроль над своей бандой. Они все словно обезумили от нового, безопасного мира, где они сильные и умные.

Эхзолл пропал неделю назад и появился лишь недавно. Никто в городе его не видел. Он хитро улыбался, рассказывая, что его работа по восстановлению тела бабыящерицы идет своим чередом. Еще немного и ему потребуется моя помощь. Нужно будет переселить душу уродины в новое тело.

— Это мой лучший экземпляр, вампир. Ты даже не представляешь, как много здесь возможностей. Даже в Ньерте приходилось копить силу для селезёнки. А тут… бери прямо из воздуха. И печень готова.

Катя занялась изучением местной фауны. Они очень сдружились с Эхзоллом и часто покидали пределы города, возвращаясь с какой-нибудь очередной неведомой тварью. Их интересы совпадали. Катя изучала живых, а потом, когда они скоропостижно дохли от такого изучения, трупы отдавались Эхзоллу. Тот вытворял с мясом такую жуть, что люди стали съезжать из квартала, где некр поселился. Говорят, что вонища и крики из его дома такие, что уже появились первые суицидники. На этой почве в Первограде зародилась новая профессия.