– Я приглашаю всех к себе! – тут же откликнулся доктор Хьюз. – У меня новый дом и он очень просторный.

– Чудесно! – захлопала в ладоши Линн. – А еду мы закажем из ресторана…

Они отошли, видимо, чтобы уточнить детали празднества, а я вернулась к себе – мне не терпелось сообщить Жене об этом разговоре.

Я звонила ему несколько раз, но безуспешно. Я оставила несколько сообщений, но он так и не перезвонил до конца дня. Настроение у меня испортилось да еще и разболелась голова. Вернулась домой. Муж с сыном ушли на какое-то спортивное соревнование и я этому обрадовалась. Ужин готовить не хотелось. Прилегла на диван и включила телевизор. Бездумно переключала каналы, пока не остановилась на каком-то кулинарном шоу. Ведущие обсуждали способы приготовления супов и заодно спорили о том, какой повар заслуживает больше доверия – худой или толстый. Затем разговор перешел на то, что кулинарное искусство недооценено, потому что картины, скульптуры и мелодии могут жить в веках, а самое вкусное блюдо тут же исчезает без остатка и о нем просто забывают. Ведущему возразил знаменитый шеф Жан Феппин, который готовил для президентских приемов. Он сказал, что блюдо навсегда становится частью того, кто его съел. И еще добавил, что овладеть кулинарным искусством – значит приобрести новое удивительное знание: комбинацию творчества, гармонии, поэзии, красоты, волшебства и чуть-чуть провокации.

Проснулась я среди ночи в полной темноте, во рту пересохло. Мне снился какой-то безумный сон: ассистенты доктора Хьюза – востроносый Ануш, массивный темнолицый тип, рыжий в красной тунике и зеленый с ведром и шваброй – варили в моем кабинете суп в огромном котле, а женщина в змеином платье с огромным вырезом настаивала, чтобы я бросила в котел свой перстень в виде конверта. «Немного волшебства и провокации», – повторяла она нараспев чарующим голосом. «Немного волшебства и провокации». Я сняла перстень, бросила его в котел, подняв фонтан брызг. Змеиная женщина громко рассмеялась и захлопала в ладоши, а я тут же проснулась.

В доме полная тишина и темнота, только часы тикают в гостиной и немного душно. Муж и сын вернулись поздно и, видимо, решили меня не будить, укрыли пледом и поужинали сами. Я сразу схватилась за телефон – проверить сообщения. От Жени – ничего! Головная боль усилилась. Встала, походила по квартире, заглянула к сыну – спит, погладила кота Феншуя, открыла форточку. Сон как рукой сняло. Почему у меня настроение плохое? Вроде все, как всегда, никаких неприятностей нет, а вот кошки на душе скребут. Прошла на кухню, заварила себе большую чашку чаю и вышла с ней на балкон. Но влажный ночной воздух, кресло-качалкаи легкий ветерок настроения не улучшили. Что со мной? Чем я так недовольна? Я сержусь на кого-то?

– Это обычно бывает когда сознание расширяется, милая детка. Ограниченность протестует и пытается сопротивляться, – сочувственно отозвался незнакомый голос.

На соседнем балконе сидел маленький белобородый старичок в ветхом коричневом пальтишке и круглой шляпе с пером. Кто это? Насколько мне известно, владелец этой квартиры живет во Флориде.

– Добрый вечер. Извините, я видимо, говорила вслух. Эта квартира всегда пустовала…

– Все пустоты имеют свойство заполняться, неважно – в квартире, в сознании или в сердце, причем независимо от желания владельца пустоты. Это симпатичное свойство и примиряет меня с реалом, – вздохнул мой собеседник.

– Вы новый жилец?

– Да, но не надолго. В этом городе я проездом, – ответил старичок. – И тут уже глубокая ночь. А судя по всему, у вас она не спокойная. Могу я чем-нибудь помочь?

– Нет, у меня все в порядке. Просто не спится.

– А не найдется ли у вас и для меня чашки чаю, милая детка? В этой квартире шаром покати, а ближайший магазин в этот час закрыт.

– Конечно.

Я вернулась на кухню, поставила чайник и проверила сообщения. Ура! От Жени!

«Знай, Полинка, если тебе понадобится моя помощь, я все брошу и приеду к тебе. Уж сам не знаю, как это вышло, но за короткое время ты стала мне очень близким человеком. И если мое участие в твоей жизни возможно, то я буду этому бесконечно рад. Прости, я знаю, что ты дорожишь своим покоем и своим миром так, будто других миров на свете нет. Ты дорога мне. А значит и твой покой тоже».

И меня тут же будто теплой волной захлестнуло от этих слов и сердце застучало сильнее. Пока закипал чайник, я напевала и пританцовывала от радости. А когда я заваривала чай для старичка на соседнем балконе, то чуть не обожглась от волнения и внезапного понимания ситуации. Я зла на себя, на себя, на себя! Я очень ждала от него письма или звонка, от него зависело мое состояние души, а мой здравый смысл протестовал против этого ожидания и всей нелепости ситуации. Зачем мне это? Мой мир наполнен смыслом, моя жизнь благополучна. Женя-ювелир, безусловно, близок мне, мне с ним интересно, у нас много точек соприкосновения. Но он живет на другом конце света, мы, может быть, и не встретимся больше, во всяком случае, если я сама не попрошу его приехать… А я ведь не попрошу?

Я вынесла поднос на балкон и передала старичку через перила. Он присвистнул от удивления.

– Вы так любезны! Настоящее ночное чаепитие! Даже с вареньем!

Я с удивлением воззрилась на поднос. На одном блюдечке – красиво выложены ореховое печенье и сырные крекеры, на другом – тонкие ломтики лимона, а посередине красовалась розетка со смородиновым вареньем. Я совершенно не помнила, как это сделала, видимо, машинально, пока размышляла о сложившейся ситуации.

– Угощайтесь, пожалуйста, – ответила я слегка растерянно.

– И чай заварен просто отменно, – продолжал нахваливать старичок. – А варенье, пожалуй, – еще одно явление, которое примиряет меня с реалом. Как здорово, что у вас оказалось именно смородинное!

– Да, – ответила я растеряно. – Это тоже мое любимое. Я раньше варила его сама, а сейчас покупаю в магазине. В Америке варенья и джемы в большом ассортименте. Мое умение варить прекрасное варенье никому не нужно.

Зачем я это говорю незнакомому человеку? Что со мной? Откуда эта печаль в моем голосе? Надо попрощаться и идти досыпать…