От неожиданности, удивления и счастья мне хотелось разреветься… Да, счастья. Я подумала про него, и… ничего не случилось – ни пожарной сирены, ни грома и молнии. И вдруг стало легко и свободно, будто исчезла невидимая рука, что сжимала меня изнутри все эти годы.

– Говори, Полинка, не молчи, – попросил Женя.

Я рассказала ему о любовнике, который умер когда я уехала, о сожженных письмах, о том, что мой муж – самый лучший на свете…

– Я понимаю, – ответил он. – Раньше ты воспринимала любовь мужа как должное, а теперь научились дорожить и ею, и покоем своим. Я понимал это с первой минуты и не хотел тебя смущать. Но…

– Но это невозможно выдержать! – сказали мы одновременно.

И расхохотались.

Я опоздала на йогу.

***

На работу я не шла, а летела, улыбалась своим мыслям, и, вспоминая наш с Женей разговор, даже забыла свернуть в переулок, где помещался наш центр, пролетела два лишних квартала, потом опомнилась и вернулась. Увидела букеты и гроздья надувных шариков у порога и только тогда вспомнила, что сегодня праздник по поводу десятилетия создания нашего центра.

В обеденный перерыв директор вручил нам денежные премии и ценные подарки, коллеги развеселились, а доктор Хьюз напомнил, что вечером ждет всех к себе. В течение всего дня каждую свободную минуту мы говорили с Женей – то по телефону, то в видеочате. «Мы уже есть друг у друга. Мы – вместе. Теперь надо понять, что с этим делать. Боюсь спугнуть, боюсь все испортить. Боюсь не туда повернуть. Уж очень ты дорога мне», – говорил он. Я смотрела на его изображение на экране и мысленно касалась его лица, волос, шеи… Когда я рассказала Жене, что сегодня вечером вместе с коллегами иду к доктору Хьюзу, он слегка разволновался и попросил быть с ним на связи, мало ли что.

Жил доктор Хьюз у залива, в одном из самых престижных районов города. В сгущающихся сумерках я смогла разглядеть аккуратно подстриженные кусты, затейливые фонари, выложенную красными кирпичиками дорожку – все очень аккуратно и даже как-то слишком вылизано. Огромная гостиная тоже сверкала чистотой: паркет блестел, как зеркало, серебристые шторы, хрустальная люстра, дорогая светлая мебель… Коллеги изумленно оглядывались по сторонам.

– О, доктор, – восхищенно прошептала медсестра Лорен. – Как у вас красиво! И какой тонкий вкус!

– А кто поддерживает такую чистоту? – поинтересовалась Линн. – Может дадите адресок агентства домработниц? У меня хорошая домработница, но такой чистоты ей никогда не добиться.

– А с чего вы взяли что у меня есть домработница?

– Ну неужели вы, мужчина, причем такой занятой, сами тут все моете и пылесосите?

– Нет, тут вы не ошиблись – помощники у меня имеются.

– Все понятно, – хихикнула Лорен. – Какая-нибудь безумно влюбленная в вас женщина, отличающаяся редкой любовью к порядку, все тут убирает.

– Не угадали. Мои ассистенты помогают вести хозяйство, чтобы высвободить время для более важных дел – исследований в области психиатрии. Но довольно об этом. Сейчас я закажу хороший ужин из ресторана. Какую кухню вы предпочитаете? Японскую, итальянскую, корейскую, еврейскую, турецкую, а может быть, русскую? Я позвоню в ресторан «Жар-птица», и все принесут через полчаса. Впрочем, с нами диетолог сегодня, может она что посоветует?

Все посмотрели на меня.

– Мне все равно, – сказала я, с тоской подумывая о том, что опять придется есть то, что не хочется и слушать скучные светские разговоры. – Но если из «Жар-птицы», то мне закажите пирожков с маком, пожалуйста.

– А что, это самое лучшее из русской кухни? – удивился Хьюз. – Странный выбор. А как же блины с икрой или картошка с грибами? Впрочем, как вам будет угодно.

Действительно, что это я? Сказала невпопад, не думая. Что мне дались эти пирожки с маком!

Хьюз оказался на редкость радушным хозяином, он успевал уделить внимание каждому гостю: доктора Меррика увлек коллекцией игрушечных автомобилей, доктору Терцу подсунул под нос шахматный альманах, а дам развлекал веселыми историями. Как я и предполагала, за столом разговор почти сразу переключился на путешествия, автомобильные страховки, игру на бирже и покупку домов в южных штатах. Почему всегда и везде говорят об одном и том же? Если мне когда-нибудь понадобится информация о покупке недвижимости или автомобильной страховке, я потрачу пару часов, посещу агента и изложу ему свои требования и сомнения. Но когда люди начинают говорить об этом за столом, меня мгновенно охватывает скука.

Чтобы отвлечься от скучных разговоров, я стала незаметно наблюдать, как едят другие. Одни быстро сметают все, что перед ними, не замечая вкуса, – им лишь бы живот набить поскорее. Думаю, они и дома едят наспех, возле холодильника, не присаживаясь, откусывая и заглатывая большие куски. А другие долго ковыряют блюдо вилкой, крошат хлеб, мусолят салфетку и выковыривают изюм из сдобной булки. Третьи громко чавкают и губы рукавом вытирают. А некоторые – и Хьюз к ним относится – едят медленно, смакуя каждый кусочек. Гедонисты – я их сразу узнаю, потому что сама такая.

Хьюз, казалось, был искренне увлечен разговорами за столом, но, улучив момент, прошептал мне на ухо:

– Знаю, моя фея, что вам скучно и не терпится уйти домой. Но прошу вас, потерпите немного, возможно, мне удастся развлечь и вас.

Он подхватил меня под руку и повел прочь из гостиной. Мы прошли через длинный коридор, украшенный картинами и светильниками, поднялись на второй этаж. Здесь он открыл одну из дверей и мы оказались в уютной комнате с низкими креслами и журнальными столиками. В стене вспыхнул экран, а на нем появился длинный список музыкальных композиций.