— Как?

— Сиська.

— Ха! — настроение напарника мгновенно улучшилось.

— А проходить сквозь облака — подмываться.

— Да-да — вяло улыбнулся Эстир — А «левое яйцо тяжелее» означает: «лететь с хроническим левым креном». Надеюсь, вы закончили? Или теперь так и будете полчаса потешаться как дети, что впервые в жизни услышали слово «сиська»?

— Ты прав, прости. Думаю, всему виною недостаток женского внимания. А точнее его полнейшее отсутствие за последние шестьсот с лишним лет.

— Тоже мне проблема — фыркнул шаман — А Гундахар тебе на что?

— ЧТО?! — взревел генерал — Вы не посмеете! Только не это! НЕТ!

— Да тише ты, тише, я пошутил.

— Это было жёстко — резюмировал я.

— Согласен — кивнул Герман.

— У-у-у… жалкий потомок не менее жалкого и тщедушного Эстира… ты поплатишься за свою дерзость, грязный эльфийский выродок…

— Эх, и вот ни капли в тебе чувства юмора.

— А ты ожидал чего-то другого? Сомневаюсь, что обычное умертвие способно выдать нам часовой стендап с качественной прожаркой в финале.

— Я — рыцарь смерти, а не обычное умертвие. Князь павших и высший среди неупокоенных! Безмозглый ты имбецил…

— Так, Гундахар! Завязывай ругаться! Вот, правда, надоело. Предлагаю сделку: мы прокачиваемся до 200-го уровня каждый, а затем я тебя отпускаю. Даже, несмотря на все твои прошлые прегрешения, о которых мы доселе не знаем. Однако взамен ты ведешь себя как скромный и воспитанный дальний родственник, что навестил нас проездом из культурной столицы и на пару дней остался погостить. И не потому, что тебя гостеприимно пригласили, а потому, что просто-напросто не было билетов на более ранние даты. Ты не ругаешься, не орешь и не пытаешься никого выпотрошить или четвертовать. Договорились?

— Уа?

— Уговора между рыцарем смерти и трусливым стихиалиевым червём быть не может!

— Тьфу ты! Вот ведь… твердолобый Франкенштейн… Ладно, в таком случае будем действовать по старинке: закрой рот и ничего не говори до тех самых пор, пока к тебе не обратятся.

— У-у-у…

Герман и Глас практически одновременно глубоко зевнули.

— Ох, либо я очень сильно устал, либо генерал рычит в такой тональности, что оно действует на меня как снотворное. Или как те мелодии для медитаций, что обычно включают на проигрывателе перед сном.

— Всё, ищу гостиницу — я развернул карту города.

— Погоди! Есть идея получше! — танк посмотрел куда-то поверх моей головы — Девушка! Девушка! Прошу прощения! Не подскажете, где здесь можно остановиться на ночь?

Я круто развернулся.

К нам навстречу, цокая каблучками «плыла» невероятно красивая и стройная белокурая эльфийка, с элегантной прической и торчащими по бокам симпатичными кончиками длинных розовых ушей. Короткая кожаная курточка поверх приталенной белоснежной рубашки, такая же короткая юбка и длинные ноги. Не девушка, а прямо-таки самый настоящий идеал.

Завидев нас, та сперва лучезарно улыбнулась, а затем приветливая улыбка стремительно сползла с её лица, сменившись на гримасу презрения. Эльфийка резко остановилась, посмотрела по сторонам, и молча перешла дорогу на другую сторону.

— Девушка, вы чего? — непонимающе спросил Герман, всем своим видом напомнив мне ту самую неловкую ситуацию, когда Минидива отвергла его куртку — Я же просто-напросто хотел узнать, где нам с друзьями отыскать гостиницу? Только и всего.

Та даже ухом не повела, а просто процокала мимо. И лишь удалившись на внушительное расстояние от нас, как бы нехотя тихонько произнесла: «с людьми двадцать первой версии не разговариваю». Причем в её голосе отчетливо послышались нотки брезгливого снисхождения, как если бы своим ответом она оказала нам великую честь.

Стало гадко.

— Вот ведь коза… — обиженно протянул Герман.

— Мда. Вот уж чего не ожидал, того не ожидал.

— И что это значит?! — рассердился танк — «С людьми двадцать первой версии не разговариваю». Да это же расизм чистой воды!

— Угу — задумчиво кивнул я — «Сдам однушку в шаговой доступности от метро. Без животных и строго для славян».

— Чего?

— Да так, воспоминания о бытовых приколах моей родины. Впрочем, помнится, Август как-то упоминал, что для бессмертных жителей Элирма мы не более чем юные мигранты и гастарбайтеры. Вот вам и первое наглядное свидетельство здешней кастовой системы общества.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже.

— Да и пошла она куда подальше! Сами справимся.

— Во-во.

— Такси? — сбоку от нас, пронзительно скрипя колесами, остановилась обшарпанная колесница, отдаленно похожая на моторикшу или азиатский тук-тук.

Я перевел взгляд на возничего. Им оказался добродушно улыбающийся и явно хорошо подпитый дворф, всем своим внешним видом напоминающий мне прапорщика Василия.

— Тариф: одна серебряная монета на километр пути — продолжил тот — И полторы на случай, если угодим в пробку. Поедите?