Два лица заслонили свет, едва различимые в полумраке.

— Зажимай рану! — велела Медлен брату. — Деманд, как ты?

И тут он вспомнил главное. Оценил свои победы, сегодняшний триумф недоучки, превзошедшего новое знание. Оно не должно было погибнуть вместе с ним! Пока не поздно, теплится ещё в голове рассудок, не весь воздух вышел из лёгкого надо было провозгласить наследство.

— Властью своей передаю тебе сей амулет, право и умение разговаривать со смертью в том и этом мире, — пробормотал Деманд. — Медлен, принимай! Пребудет теперь с тобой.

— Я не маг, у меня нет таких способностей! — отчаянно воскликнула она.

— Они есть у всех, надо лишь поверить в себя, и чудо проснётся.

Деманд действительно так думал. На грани миров он не мог ошибаться. Медлен сжала его холодеющие пальцы, и не разбила важный миг ненужными разговорами. Деманд смотрел сквозь сумерки, мечтая увидеть её ещё хоть раз при свете дня, разглядеть напоследок, но точно зная, что до рассвета не доживёт. Так и случилось. В ушах грохотали последние отчаянные удары сердца. Свет неумолимо мерк, веки тяжелели. Исчезли совсем два ставших родными лица, тьма сделалась полной.

Никакого тоннеля в пользование не предоставили и света в его конце — тоже. Гарев точно знал, что умер, но куда попал, понять не мог. Вокруг было не столько темно, сколько туманно, и брёл он сквозь эту муть как ёжик из старого мультфильма, только ничего не боялся, потому что: а смысл?

У него определённо имелось тело или некая его заменявшая субстанция, боли этот потусторонний организм не испытывал, так что новое бытие показалось бы вполне комфортным, не случись оно таким скучным. Временами из тумана выдавались смутные очертания однообразно серых предметов, но при ближайшем рассмотрении они оказывались всего лишь сгустками тьмы.

Когда впереди наметилось нечто почти цветное, Гарев не вдруг поверил своим глазам. Он приближался, а очередное явление приобретало всё более чёткие очертания, не тускнело, напротив, становилось ярче. Некое сооружение… Нет. Человек, сидящий на троне. Хотя, величавость незнакомца определённо померещилась. Не было её, один морок. Не иначе Гарев начитался в юности героического фэнтези и мыслил шаблонами. Обычный на вид человек примостился на корявом пне, уютно прислонившись как к спинке к уцелевшему слому. Само упавшее дерево смутной тенью протянулось в туман. Мелкие веточки давно осыпались, кора слезла, и сучья торчали, серея, словно неопрятные вылезшие из земли кости.

— Заблудился? — добродушно спросил неизвестный.

Выглядел он обычным парнем, просто одетым, незамысловато подстриженным и будто не вовсе чужим.

— Кто ты?

— Ты ведь видел меня, Гарев. Наверное, думал, что бредишь или спишь, но это я пытался достучаться до тебя, удержать на грани, поскольку что мне толку от тебя, если перейдёшь предел? Никакого. Тут своих хватает насельников и рано или поздно иные прибредут, каждому найдётся дорога, но лучше ведь поздно, чем рано, да?

Он смешливо скривил лицо, только что не подмигнул, а Гарев не столько успокоился, сколько рассердился:

— Хочешь сказать, что я не умер? Да ладно! Всё предполагал за доской — вранья не загадывал.

Парень не осерчал, ответил мирно:

— И так и этак. Раньше шагал бы предначертанной дорогой и не сетовал на последствия, но теперь у вас не лекари, а медицина, так что тебя сумели удержать там, на месте, но пока что ты отчасти и здесь.

— А поконкретнее?

— Садись, разговор будет долгий.

Гарев огляделся, не нашёл ничего удобнее поваленного дерева и устроился на стволе не без комфорта. Теперь он видел выступающие из тумана очертания других деревьев, но утверждать, мерещатся они ему или на самом деле здесь растут, сказать бы не смог.

— Я немного рассказал о себе, ты принял видения, запомнил?

— Это был не сон?

Теперь Гарев и сам понимал. Сложно для отвлечённой фантазии. Зато ясно стало, почему парень казался и знакомым и чужим: события ведь он наблюдал своими глазами, а не со стороны. И Гарев вместе с ним.

— Деманд?

— Когда-то меня так звали. Давно. Не уверен, что сумею объяснить, где. Отсюда всё видится иначе. Допускаю, что нас разделяет не только время, но и пространство. Как у вас говорят: миры разные.

— Но ведь ты умер, тебя убил тот мужик, брат юного Эриха.

— Да, он в меня стрелял. Это в прошлом. Я решил, что поведал достаточно. Для содержательного разговора не так много надо знать о собеседнике.

— Значит, мы оба в царстве мёртвых?

Деманд демонстративно закатил глаза. Вообще вёл он себя вольно, пришлось учесть, что, несмотря на юную внешность, опытом он обладает большим, чем зрелый мужчина. Набрался его не иначе уже за гранью: ушёл ведь совсем молодым.

— Нет. Мы там, где владения живых переходят в царство мёртвых. Посередине. Ты ещё жив, и не имеешь права войти к нам, зато я обладаю возможностью посещать промежуточные пределы, хотя и не злоупотребляю ею. Я — конфидент.