Миновали кладовые, потом справа отчётливо потянуло запахом пряностей, тех мясных блюд, что повара оставляют томиться на ночь. Деманд невольно сглотнул слюну. Обыденность уютного мира, где стряпают вкусную еду в извечной попытке насытить голодные животы, помогла успокоиться. Опасное проникновение во вражескую крепость превратилось в детскую забаву, поиски приключений, когда, после всех воображаемых невзгод, игроки бегут к очагу, чтобы погреться и выпросить пирожок-другой у кухарки или кухонной девушки.

Пожалуй, его спутники испытывали схожие ощущения. Эрих сказал что-то сестре едва слышным шёпотом, она вздохнула. Деманд не уловил слов, но связавшая этих двоих общность показалась необыкновенно заманчивой. Пожалуй, он впервые подумал о том, что Медлен — девушка, а он — юноша, и между ними возможны более тёплые и нежные чувства, чем случились прежде. Он не безроден, а если сумеет получить место мага при новом графе, то будет и не нищ. Кто знает, случаются на свете разные вещи, а девушка ведь — сущий огонь. О такой можно хотя бы помечтать. В другой обстановке и при иных обстоятельствах, но всё же.

Сообразив, что вот именно сейчас любые чувства не к месту, Деманд постарался отвлечься от собственных желаний, проникнуться домом, ощутить его безусловные тайны, призвать на свою сторону, создать некую связь между жилищем и собой. Даже удивился, как легко получилось. Недаром в нём признавали изрядную одарённость. Он справился с задачей много увереннее, чем на занятиях.

Приятные запахи остались за спиной, теперь отчётливо тянуло затхлой сыростью, потом пошли едва заметные колебания давних, очень давних захоронений. Такой тихий, трудно различимый шум в затылке. Деманд не удивился, когда путь завершился тяжёлой дверью, из тех, что хранят входы в подземелье.

Замок был вделан в плаху, так что пришлось поискать небольшую скважину для ключа. Эрих щупал холодное дерево ладонями, но справился не сразу, потом едва слышно щёлкнул механизм. За ним следили, как и за петлями — скрипнули тихо.

Теперь Деманд отчётливо различал присутствие неживых, мог без труда в полной темноте отыскать нужное погребение, но надобность таиться временно отпала. Медлен зажгла дежурный фонарь, приготовленный прямо за порогом, потом другой. Запах горящего масла не мог уйти за дверь подземелья и встревожить обитателей замка. Свечи, которые тоже прихватили с собой решили пока поберечь.

Подвал оказался длинным и узким. Надгробные возвышения разных форм и размеров чередой уходили во мрак. Под иными, кстати, и усопших не было: то ли наследники иначе распорядились отчими телами, то ли прах канул в неизвестность, оставив пустым уже приготовленное место упокоения. Деманд без труда отличал одно от другого, уверенно подошёл к плите, венчавшей старый короб. Она ещё хранила свежие следы инструментов каменотёса: заказывали и делали её явно второпях.

Эрих выглядел бледным и подавленным. Пытался, как видно, скрыть несомненно питаемую им скорбь. Ладонь торопливо легла на каменный край, погладила шершавую поверхность. Демонд, уже полностью проникшись местом через чувства другого человека ощутил её слегка влажную прохладу.

— Мы не сдвинем эту плиту втроём, — сказала Медлен. Она успела присесть и обозреть места стыков, даже пальцами прощупала. — Она посажена с закраинами, надо поднимать, чтобы открыть доступ.

Рычагов заговорщики не взяли, да и вряд ли эти приспособления могли много помочь: плиту хоть и в спешке, но подогнали почти без зазора.

Внутри завелось неприятное ощущение неуверенности. Извлечение мертвеца из могилы представлялось нереальным, а ведь только он мог указать место предполагаемого тайника. Рукой или взглядом. Охранные заклятья Деманд снял бы без труда, даже не присматриваясь к ним специально, уже отследил, определил и счёл одолимыми. Тяжесть камня все трое не учли. Или именно что учли, просто твёрдо поверили в способности новоявленного конфидента взять, да и побеседовать с мёртвым. Никто никогда этого не осуществлял прежде, хотя не на пустом же месте возникли легенды? Разумно предположить, что были у них основания. Люди разучиваются многим умениям, потом восстанавливают их из праха. Однажды и мёртвых начнут воскрешать. Кто знает, быть может, не брались за дело потому, что не верили в успех. А вдруг получится? Должно однажды не поверить в устоявшийся порядок вещей и попытаться.

— Я попробую! Решительно сказал Деманд. — Разместите фонари по обе стороны гробницы на равном расстоянии от неё. Сами станьте рядом со мной. Медлен справа, Эрих слева. Плечом к плечу, чтобы я вас чувствовал.

Брат и сестра быстро повиновались. Теперь Деманд слышал торопливый звук их сердец, оба были не на шутку взволнованы. Маг и сам едва удерживал себя в границах хотя бы внешнего спокойствия. Возникла мысль помедлить, в надежде на прибыток мужества, но никто не знал, велик ли вовсе отпущенный заговорщикам срок. Следовало приступать к делу сразу, не теряя дорогого времени.

Деманд положил ладони на плиту, отметил точность уже испытанных ощущений и привычно сосредоточился на задаче. Охранные заклятья прошёл шутя, отвергая их одно за другим, словно делал так тысячу раз. Не зря всё же учили, навык накопился и перешёл в новое качество. Дальше.

Свежий мертвец наверняка пованивал, несмотря на бальзамические благовония, но Деманд ощутил лишь смолистую свежесть. Он ведь проник под плиту исключительно разумом, а не носом. Коснулся чужой сути, вначале робко, потом настойчиво. Старый граф оказался не так и стар, вот только основательно подточен болезнью. Деманда наполнило отчётливое ощущение усталости, изнурения, безразличия не только к судьбам окружающих, но и собственной тоже. Это выходило некстати. Одно дело, если покойный примерно рвётся с той стороны, чтобы доделать брошенное на полдороге или восстановить попранную справедливость — достучаться легко. Здесь же царила усталая тишина.