— А фарийцы вышли из лагеря и ударили в спину.

Он снова остановился и присел на пенек, повернувшись лицом к Элаиксу. Молодой воин увидел две небольшие влажные дорожки, пробежавшие по щекам Бочки. Тот смахнул слезы рукой, уверенный, что юноша ничего не разглядел, и заговорил. При этом голос его звучал глухо и надтреснуто.

— В тот день я потерял отца и двух братьев и бессчетное число друзей. И я был не одинок. Из-за своеволия и глупости варстов мы лишились не только товарищей и родных, но и своей страны.

— Думаешь, если бы они послушались приказа, вы могли бы победить?

Этот вопрос заставил Ливитара гневно сверкнуть глазами.

— Да, могли бы.

«Ну победили бы вы в одном сражении, а дальше что?» — подумал Элаикс, однако опять не стал озвучивать свою мысль вслух.

— Но вы все равно сражались, даже после поражения?

— Да, и долго. Также, как и сейчас — прячась по лесам и кусая империю там, где это выходило. Но война окончилась именно на холмах близь разрушенного Найлихта, где полег цвет нашего воинства. После этого слабые побежали к победителям — молить о милосердии. Они его получили. Сильные не согнулись и стали рабами. Либо трупами.

— А варсты?

— Они — отдельный разговор. Кажется, когда-то давно, они доходили до самого Фара и разграбили его. Южане не забыли этого и не простили. Каждый варст, до кого добиралась Империя, либо умирал, либо становился рабом. Их землю раздали фарийским переселенцам и ганнорским союзникам, а сокровища пошли в казну.

— И все-таки, кое-кто спасся.

— Конечно. Но теперь, думаю, тебе понятно, за что Рваную ненавидят?

— Понятно, — кивнул Элаикс.

— Вот и хорошо, — Бочка поднялся. — Я немного передохнул, пойдем дальше.

И они пошли. И шли до тех пор, пока звезды на небосводе не начали меркнуть. Лишь тогда Ливитар сказал, что должен отдохнуть, и они отыскали небольшой укромный овраг, в котором Бочка и разместился. Элаикс же, несмотря на усталость, не мог и думать об отдыхе, а потому он отошел немного и присел прямо на мох.

Предрассветный лес жил своей жизнью, совершенно не обращая внимания на вторгшихся в его владения человечков. Наверное, он был таким же задолго до того, как в этих землях появились люди, и останется неизменным после того, как они исчезнут.

Элаикс оборвал себя. Философствования — это удел слабых.

— Не до того сейчас! — подумал он, хорошенько стукнув себя по ноге. Боль, как всегда, помогла прийти в чувства и перестать отвлекаться на ерунду.

Поэтому он стал думать о мести. Мысли о том, сколько еще фарийцев получится убить, и что бы он сделал конкретно с теми из них, которые превратили его жизнь в кошмар, с некоторых пор отлично успокаивали Элаикса и улучшали настроение.

Так прошло несколько часов, небо заметно посветлело — солнце уже вот-вот должно было подняться из-за горизонта, а значит, скоро им придется отправляться в путь. Логичнее всего будет вернуться на старое место, подождать там немного и, собрав всех, кого получится, отправиться на север, как и предлагал Ливитар.

«Ливитар… Вот придем мы, он сразу же заберется в кровать с Вариэтрой», — Элаикс до хруста сжал пальцы. Мысль была столь яркой и неожиданной, что он едва не подпрыгнул. Зато образы, которые вслед за нею любезно начал передавать рассудок, заставили глухо заворчать. Он так и представлял обнаженную, мокрую от пота Вариэтру, которая сплелась с толстым северянином в единое целое, лаская его шею и лицо своими губами, гладя нежными руками, сладострастно извиваясь…

Юноша вскочил, тяжело дыша.

— Да сколько можно? Почему я все время отказываю себе в том, чего хочу? Это я должен быть на его месте, я должен ласкать тело Вариэтры, я должен обнимать ее и владеть ею! — шептал он себе под нос.

А ведь это так просто — решить вопрос сейчас, решить его окончательно и бесповоротно. Кто узнает, что произошло в лесу между двумя мужчинами? Пускай Бочка неестественно силен, он не идет по алой дороге, он не заключал договора ни с богом Хаоса, ни с таинственным демоном. У него нет шансов!

— Но это же неправильно, — спорил сам с собой Элаикс.

Неправильно. Какое милое и хорошее слово, а самое главное — удобное. Воин скрипнул зубами.

«Убить Ливитара, соблазнительная мысль, что тут и сказать», — подумал Элаикс и тотчас же одернул себя. — «Но как же моя честь?»

А как же Вариэтра?

И перед его взором пронеслась очередная непристойная картина, только вместо Бочки в ней присутствовал он сам. Ярость прорвала запруду, возводимую рассудком и Элаикс, до хруста сжав пальцы решительным шагом направился обратно.