Полупаук-полусороконожка кинулся следом, не обратив внимания на Трегорана и Итриаду, валявшихся на плитах мостовой. Каким-то уголком сознания тимберец подумал, что если бы Цирилен не атаковал, то, наверное, у него оставался бы шанс убежать, бросив их на растерзание воплощенному кошмару.

На соседней улице что-то взорвалось, и этот звук вернул юношу к реальности. Лишь теперь он понял, что все прошлые страхи, даже ужас, испытанный им при встрече с тенями в мире духов и испуг перед мощью фарийского чародея, были лишь жалкой тенью настоящей паники. Подобное чувство не посещало Трегорана ни в доме Маркация, ни на стенах Батерии, ни даже когда он был рабом.

А чудовище, по-видимому, получившее сильный магический удар, взревело.

— Убью! Убью! Убью! — Разнеслось над городом. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!!!

Этот вопль окончательно пробудил Трегорана, и тот, не помня себя от ужаса, бросился прочь. Сзади раздался страшный грохот и новый крик, но юноша не оборачивался.

Ощутив под собой тепло живой лошади, обезумевший от страха Трегоран ударил ее копытами в бока и понесся по улицам, не слыша криков и грохота, не разбирая дороги и не пытаясь ничего понять. Паника, ставшая центром его мироздания, управлял юношей, и направляла его.

Сам того не заметив, Трегоран покинул город, оставляя и товарищей и фарийца и невообразимого монстра. Позади слышались рев и грохот разрушаемых строений, взрывы магических зарядов, но и это не достигало затуманенного страхом сознания.

Неожиданно сквозь мутную пелену и звучавшее в ушах слово: «Выжить», донеслась одна единственная мысль, слабая и тихая.

«А как же они?»

Трегоран резко осадил коня и ошеломленно огляделся.

Мысль повторилась.

«Мои друзья. Они делали для меня все».

Юноша обернулся — он не успел ускакать далеко, ворота были в каких-то пяти сотнях шагов.

Его ушей достиг тихий звук, похожий на далекий женский крик и Трегоран сглотнул.

«Мне мерещится. На таком расстоянии я не услышал бы Итриады».

— Или нет?

«Они погибнут», — подумал Трегоран. — «Я должен помочь».

Он вновь сглотнул.

«Но что я могу сделать против того чудовища?»

Словно подтверждая его слова, монстр снова взревел и страх опять рванулся из глубин, стремясь подчинить себе сознание, но тот крепко сжал зубы, не позволяя себе провалиться во тьму.

«Когда я сидел без сил, парализованный ужасом, они бросились в безнадежную атаку на мага», — напомнил он себе. — «Ни у Димароха и ну Итриады не было шансов. Остановило их это?»

Он знал ответ.

«Нужно повернуть коня».

Руки будто чужие потянулись к поводьям, но замерли на половине дороги.

«Я жив, моя магия со мной, я смогу справиться, сейчас главное — убраться как можно дальше, разве нет?»

Трегоран ощутил, как по его лбу текут, сливаясь в ручейки, капли пота, но сил вытереть их у него не осталось. Сердце стучало, будто кузнечный молот по наковальне, содержимое желудка в такт поднималось вверх — к горлу, а перед глазами все расплывалось.

«Но они рисковали ради меня! Рисковали и не раз!»

Его руки сдвинулись на полпальца и вновь остановились.

«Но как справиться с огромным чудовищем? Как это сделать?»

Взгляд метался от города к пустынной дали Мертвых земель и обратно.

«А как бы поступил Элаикс?»

Незнакомое имя, от которого сразу же заболела голова и которое захотелось упрятать как можно дальше в глубины сознания, однако Трегоран ухватился за него, не позволяя забыться.

«Ну уж нет, хватит! На этот раз я вспомню, кто это!»

Голова болела все сильнее, но Трегоран заставлял себя думать.

«Элаикс никогда бы не бросил друзей в беде, как бы страшно ему не было! Элаикс никогда бы не позволил страху взять над собой верх!»

Боль становилась нестерпимой, она обжигала и одновременно с этим как бы замораживала рассудок, но он начал вспоминать. Брат всегда был рядом, всегда помогал и защищал. Образы, сперва слабые и расплывчатые, с каждым мгновением становились все четче и четче, но усиливалась и невыносимая боль.

«Плевать! Пусть моя голова разорвется, на этот раз я не отступлю! Я должен повернуть, и будь что будет! Умру? Значит, так мне и надо! Вечно убегая, я все равно не обрету силу, чтобы найти брата и отомстить!»

Он орал от нестерпимой муки, смешанной со стыдом и злостью. К поту, лившемуся ручьями, присоединились слезы, но Трегоран не отступил. Его руки двинулись вперед, с трудом, медленно, но неуклонно. Юноша наконец взял поводья и заставил коня повернуться.

Боль достигла апогея, казалось, еще немного, и голова действительно расколется на куски, Трегорана вырвало — он едва успел склониться с коня. Легче не стало.