«Император. Маг духа. А может использовать пятую школу на нем?»

Идея была спорной — все-таки заклинания айперона юноша знал слабо, по сути, его навыки ограничивались выученным в Батерии, да усвоенным во время непрерывных стычек с тенями по дороге к столице. Ни то, ни другое, казалось, не в состоянии помочь.

«Но ведь попробовать можно?»

На всякий случай юноша бросил заклинание остановки сердца в чудовище, и…

То резко, точно подкошенное, рухнуло на землю и заорало так, что, казалось, лопнут барабанные перепонки. Затем, не без труда поднялось и безумным, полным ненависти взглядом уставилось на юного чародея. И это уже был успех — ни одно заклинание до того не помогало, а это — простое и примитивное, взяло, да и сработало.

«Интересно, а почему Цирилен не додумался? Или не успел?»

Неожиданно тварь замерла и прошипела.

— Еще один маг духа?

Трегоран оторопело уставился на нее. В существе произошли изменения, заметные сразу — ненависть во взгляде улетучилась, а выражение лица…нет, кошмарной морды, стало каким-то даже осмысленным.

— Император Утариан? — спросил юноша в свою очередь.

Монстр склонил голову в знак согласия.

— Невероятно, — прошептал юноша. — Как такое возможно?

— Фарнир превратил, — с трудом выговорило существо, и захрипело. Оно явно боролось с собой, с накатывающим безумием. Наконец, одержав верх, продолжило. — Тот, другой, тоже пытался остановить меня. Не смог.

«Ага, значит, Цирилен тоже додумался до айперона», — невесело подумал юноша.

Монстр пристально посмотрел на юношу.

— Ты отмечен. Ты являлся в мои сны.

— Да, я видел, что произошло с тобой, — Трегоран не стал юлить.

— Бич богов. Еще один отмеченный Хаосом, — монстр издал звук, напоминающий смешок. — Брат посчитал, что для борьбы со злом нужно стать еще большим злом.

— Все эти тени, Мертвые земли… Это его рук дело?

— Брата? Нет. Он просто алчный дурак, жаждущий власти. Повелитель Лжи взял то, что принадлежало ему по праву.

— Как ты сумел прожить столько веков?

— Спал. Долго. Крепко. Недавно сон нарушило знакомое чувство — недалеко от границ я ощутил Хаос.

«Наверное, это тогда, когда я ехал в Батерию», — сообразил Трегоран.

— Сон стал беспокойным, я ждал. Помог попасть.

«Он убил тот отряд в Степи, но зачем?»

Трегоран задал этот вопрос вслух.

— Чтобы обрести покой. Зло породило меня, но зло же позволить уснуть навеки.

— Мы не зло! — запротестовал юный маг. — У нас с братом не было выбора.

— Выбор есть всегда! Вы могли умереть, но не пятнать души!

Юноша сглотнул.

«Кажется, он снова злится», — подумал он. — «Если бросится, ударю. Пускай не убью, но задержу! Но пока — я обязан поговорить. Кажется, он хочет, чтобы я убил его, значит, такая возможность есть. К тому же, вряд ли хоть кто-то знает о Фарнире столько, сколько этот несчастный монстр».

Вопросов, которые следовало задать Утариану, сумевшему пройти сквозь реку времен, пускай и столь ужасным способом, было слишком много, Трегоран осознавал, что не сможет задать их все, а потому следовало обращать внимание на главное.

— Скажи, можно ли освободиться от договора с Фарниром?

— Нет! Контракт нерушим и любой глупец, связавший себя им, проклят навеки. Ты ничего не сделаешь, ничего…

Глаза монстра вновь затуманились, и Трегоран приготовился бороться, однако тот вновь сумел совладать с собой.

— Фарнир — зло. Он изменяет, развращает, порабощает. Никто, посмевший связаться с ним, не выигрывал. Все теряли больше, чем получали, так было с моим братом, так будет и с тобой.

— Уже, — глухо признался Трегоран, вспомнив Элаикса. — Я потерял единственного родного человека и не знаю, где он. Император, молю дай совет.

— Хорошо. Найди сокровищницу, в ней — старую статуэтку. С ней иди в пустыню Духов и отыщи гробницу. От Фарнира это не спасет, но сможешь найти ответы. — Голос его слабел с каждой секундой. — Молю об ответной услуге. Даруй мне покой.

— Но как?

— Айперон, — прошелестел тихий голос, и глаза чудовища вновь заволок туман ярости и безумия. На сей раз — Трегоран отчетливо понял это, — император сам уже не справится.

Он не ошибся — монстр взревел, и, не говоря больше ни слова, бросился в атаку. Юноша вновь ударил его заклинанием, останавливающим сердце, но на этот раз оно почему-то не сработало.

«Может быть, я уже остановил его человеческое сердце», — подумал он, пустив лошадь вскачь по городским улочкам. — «И осталось только чудовище?»