— Веном, — пояснил Гримм на мой недоуменный взгляд. — Название банды со змеиными татуировками.

— В самом деле? И это все, что они придумали? Веном — реально дебильное название, — проворчала я.

— Ага, — усмехнулся Гримм. — Так и есть.

— Готова? — неожиданно поинтересовался Кобра.

— Для чего? — спросила в то же самое время, как Гримм произнес «Возьми это» и передал мне жемчужно-белый клинок, который он только что достал из заднего кармана.

— Мы поднимемся по лестнице слева, затем вниз, выйдем на следующем этаже, пройдем по коридору, вернемся наверх и дотащим задницу до парковки, — объяснил Кобра.

Пришлось дважды прокрутить в голове то, что он сказал, прежде чем понять, о чем идет речь. Как, черт бы их побрал, они так быстро соображали?

— А какого хрена нам сбегать? По-моему, Дикари не из пугливых?

— Прошу, бл*ть, прощения, но это ради твоей же безопасности, принцесса, — проворчал Кобра.

Войдя на лестницу, я оказалась зажата между ними, явно намеренно.

— Почему Ной так отчаянно хочет меня? — спросила, когда мы поднялись на следующий этаж.

— Это потому, что у него комплекс бога, — фыркнул Кобра, шагнув в открытый дверной проем, который вел на следующий уровень.

— По той же причине, по которой выдавал тебе все те таблетки, — ответил Гримм.

Понятия не имела, что он подразумевал под этим, а спросить не успела.

По воздуху разнесся истошный женский вопль. Это произошло так неожиданно, что я чуть не рухнула на пол. Поскольку мы шли налево, крик раздался справа. За этим последовал стук хлопнувшей двери.

— Не останавливайся, — Гримм легонько подтолкнул меня в спину. — В конце концов, они могут быть здесь не ради тебя.

Какого черта?

— Получается, что эти мудаки собираются навредить какой-то другой женщине, а мы продолжим заниматься своими делами? — запротестовав, попыталась остановиться, но Гримм, находившийся прямо у меня за спиной, не позволил этого сделать.

— Тут нет никаких героев, сестренка. И не пытайся это изменить, — сказал Кобра, конечно же поддержав Гримма.

Вовсе не думала становиться героем, просто мечтала перерезать им глотки. Хотелось проверить, как им понравится, когда на них обрушится шквал ударов. Попутно я осудила каждого из этих мерзавцев.

Они заставили меня страдать и обрекли на погибель. Возгордившись моей болью, забрали то, что им не принадлежало. Именно благодаря им, чувствовала себя мертвой изнутри.

Никогда, бл*ть, этого не хотела. Не просила, чтобы меня бросили и оставили прозябать в кромешной тьме. Однако теперь оказалась именно там. Гримм хотел, чтобы я приняла свою ненависть, боль и гнев. Что ж, именно так и вышло. Чувствовала, как оно растеклось по венам, будто горько-сладкое безумие.

Встав, расположилась между своими парнями.

— Они натворили дел. Им придется заплатить за собственные грехи и искупить их плотью и кровью.

Молчание продлилось всего лишь секунд пять.

— Что ж, в таком случае, не могу поспорить с таким превосходным доводом, — хмыкнул Кобра, и его поведение резко изменилось. — Она хочет поиграть, Гримми.

Гримм полностью игнорировал его, сосредоточившись исключительно на мне, понимая все, что я не произнесла вслух.

— Не собираюсь останавливать тебя. Если это то, чего хочешь, пусть начнется красный крестовый поход, — отступив назад, распахнул дверь, через которую мы только что вошли.

— Меня ты не увидишь, но я всегда буду рядом, — кивнул в сторону лестницы. — Иди, у тебя очень мало времени.

Осознавая, что эти слова полны обещания, метнулась в дверной проем, по пути быстро чмокнув его в щеку.

Несколько секунд простояла на площадке, пытаясь сориентироваться. Когда оглянулась, Гримма и Кобры нигде не было видно.

Они бы точно определили, куда идти. В отличие от меня, эти двое — бывалые охотники.

Понимая, насколько огромной была эта чертова больница благодаря Гримму, они могли оказаться где угодно. Но, словно у меня был некий внутренний компас, я точно определила, в какую сторону нужно двигаться.

Спускаясь по лестнице, вспоминала ма. Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы примириться с демоном, ползущим по моему позвоночнику, как черный паук, жаждущий распространить по венам свой яд?

Что бы она подумала обо мне сейчас, когда я поцеловала смерть и мне все понравилось?

Наверняка, стала бы увещевать меня и твердить, чтобы поскорее склонилась и молилась, не осознавая, что уже слишком поздно. Нечестивым недоступно искупление.