Лили и в голову не пришло усомниться, стоит ли рассказывать обо всем этом - Фрэнку. Фрэнку, который... но те воспоминания, что, по идее, должно были сейчас ее остановить, - забылись, стерлись, да и всё это вообще никогда не имело значения.

Однако и он не проявлял ни капельки ревности, гнева, даже неудовольствия. Он слушал сказку. Красивейшую сказку, которая существовала сама по себе, выпуклая и реальная, но не имеющая отношения к действительности, как сон... СОН...

– ... а ведь столько лет, я думала... оказывается, СНЫ... это чистая случайность, так учитель сказал, а он знает, он маг... не должно такого быть... и больше не будет... только если во дворце... в парке... если там, то да... и я иду...

– Куда-куда ты идешь?
– попробовал вклиниться Фрэнк. Ничего не вышло.

Они пересекли Площадь Независимости; одна из пяти улочек, ответвлявшихся от нее, точно ложилась на синюю стрелку. За углом первого дома несколько двенадцати-тринадцатилетних мальчишек, усевшись кружком, передавали друг другу грубо свернутый косяк. Тягучими обкуренными голосами они принялись зазывать Лили к себе, пока один из компании не узнал Фрэнка и не шикнул на остальных. О том, что с этим парнем лучше не связываться, в Порт-Селине знали все.

Фрэнк не стал отвлекаться на них. А Лили не замечала никого и ничего вокруг:

– ... и еще раньше он сказал... тот маг... что я принцесса... что он хорошо знал королеву, мою мать... и отца... а Эжан спросил о них, и я тоже, но он не стал больше говорить... ушел... и тогда Эжан преклонил колено и принес обет любви и верности... принцессе Лилиан...

Она на секунду приостановилась. Самое красивое, самое восхищенное и прекрасное воспоминание. Серебряная манжета на лиловом рукаве, струящиеся складки шелкового плаща... и волосы, дремучие черные волосы, распавшиеся на пробор на склоненной голове. Взлохматить... погладить... накрутить на палец... Но момент торжественен до капельки крови изнутри прикушенной губы. "Силы земные и небесные, водные и огненные, вас призываю в свидетели обета своего я, принц Эжан, наследный властитель королевства Великая Сталла и провинций на Юге и Востоке..."

Во СНЕ. Только во СНЕ возможно такое, не в жизни. Но ведь без этого невозможна и сама жизнь...

– Что-то я не въезжаю, - воспользовавшись паузой, простодушно признался Фрэнк.
– Я же знаю Дэна, батю твоего... Он телеги чинит в бывшей автомастерской. Ребята рассказывали, толковый мужик, может и машину отремонтировать, только это сейчас никому ни на фиг из-за бензина... Так получается, он не твой батя, да? Ты приемная, что ли?

Но это же СОН!.. Такое объяснение вполне устроило бы Фрэнка - Лили это знала, но ответ, способный пресечь всякое неуместное и грубое любопытство, повис на губах. Да, СОН, - но ведь СНЫ реальны, более реальны, чем любая действительность... а значит, отец...

Огромный кусок мыла в жестких рабочих руках. "Поддай водички... придумщица моя..." Щекотная борода и запах дегтя от жесткого ворота. Сутуловатая фигура, скрывающаяся за Шлегелевой пристройкой.

И мама...

– Нет, они мои родители, - уверенно отрезала она, гляда мимо Фрэнка. Просто... это же СОН!.. И я должна идти. Идем!

И она заскользила дальше - молча, стараясь не думать о разбитой чашке, о маминой руке на плече, которая больше никогда, никогда...

Эжан. Его узкий, почти как шпага, сверкающий меч с лиловыми камнями на серебряной рукояти. Меч - на вытянутых руках... к подолу голубого парчового платья...

Живая картина из СНА вдруг застыла и покрылась мелкими трещинами, как надбитый фарфор... чашка!.. Но, к великому счастью, остался голос, совсем взрослый, мужской глуховатый баритон, старательно и взволнованно произносящий слова древней клятвы.

– И что дальше?
– встрял нетерпеливый Фрэнк.
– Он принес тебе обед из верности... это как вообще?

Лили обогнала его - и теперь метнула через плечо гневный и отчаянный взгляд. Зачем он, этот Фрэнк?! Он семенит рядом, слушает, верит - но он же ничего не понимает! От Фрэнка теперь не отвязаться, он не отпустит ее дальше одну... и слава Богу, - подсказал практический голос, одна ты пропадешь раньше, чем придешь куда-то. Фрэнк настоящий друг... но если бы он понимал хоть немножечко, хоть что-нибудь!..

– Обет, а не обед, - безнадежно объяснила она.
– Обет - значит обещание, клятва...

Губы Фрэнка обиженно, совершенно по-детски поджались.

– Я не знал, - он чуть не оправдывался и одновременно дерзил.
– А что? Я же не такой умный, как этот твой очкарик...

Лили резко остановилась.

Джерри.

* * *

Синяя стрелка решительно звала прямо, туда, где порт-селинская улица уже собиралась переходить в просто дорогу, грязную, пыльную, ухабистую и ведущую неизвестно куда. По обеим ее сторонам возвышались огромные зловонные кучи мусора. Горизонт впереди был плоский, словно проведенный под линейку.

Дорога никуда не денется, полчаса ничего не решат. Лили развернулась и пошла обратно, оставив за спиной вконец растерявшегося Фрэнка.

Джерри перестал существовать сегодня утром. До тех пор она мучилась, искренне считала себя предательницей и старательно избегала любого места, где они могли случайно встретиться. Впрочем, как передала мама, приносившая информацию из очередей, Джерри из-за истории с вербовщиками вообще практически перестали выпускать на улицу... хотя после того весеннего сеанса в Порт-Селин больше не привозили фильмов из города, да и никаким другим способом Служба вербовки не давала о себе знать.