Если подобрать все до единого, может быть, и обойдется. Мама заметит пропажу не сразу, а в крайнем случае можно небрежно бросить, что чашка с недопитым чаем стоит в комнате. А потом...

В конце концов, осталось еще четыре чашки, а их в семье только трое... и то вместе с ней.

... какое там "потом".

– Лили!

Большой полукруглый осколок, в который она складывала мелкие, вздрогнул и накренился. Фарфоровое крошево дробно посыпалось на пол.

– Она была треснутая, - скороговоркой зашептала Лили, втупившись в штопаную дорожку.
– Она бы все равно скоро... и еще четыре есть...

Мягкие теплые руки опустились на плечи, обняли. Она почувствовала у шеи мамино дыхание и удивленно подняла голову.

Мама сидела рядом на корточках, спиной к окну. Ее лицо против света казалось не таким усталым, как обычно, и совсем молодым. Одной рукой прижимая к себе Лили, мама тоже стала шарить ладонью по полу в поисках мелких осколков.

– Что с тобой?
– спросила она вроде бы между делом.

Лили напряглась.

Встать и уйти в другую комнату. Прямо сейчас. Или нет, выйти на улицу!
– повод есть, надо же вынести осколки, - а потом выскользнуть со двора и... Вечером мама будет, как всегда, утомленная и злая, ей и в голову не придет вот так спрашивать: что с тобой?..

А вообще, какой там вечер...

Мамина рука лежала на плече - уютно, как в детстве. Если встать, придется стряхнуть ее. И больше никогда, никогда... Нет, еще минуточку. Просто промолчать, как будто и не было никакого вопроса... Лили дотянулась до острого, похожего на иглу осколка, положила его в общую кучку и придвинулась поближе к матери, сжавшись в комочек.

– На тебе лица нет, - сказала мама.
– Что-нибудь случилось? Скажи, может быть, тебя опять кто-то обижает?

Она помотала головой.

Не обижают. Пока. Потому что никто не знает, что... И не узнает!
– в который раз молча поклялась себе Лили. Она уже не маленькая девочка, которую замечательная тайна распирала изнутри - так, что невозможно было не рассказать о ней всем на свете...

Никому. Даже маме.

Теплая рука соскользнула с плеча. Мама встала, с трудом удерживая в сложенных лодочкой ладонях бывшую чашку. Сверху вниз пытливо посмотрела на дочь. Лили сосредоточенно подбирала указательным пальцем последние микроскопические осколки. Не удержалась, стрельнула вверх затравленным взглядом, - и снова уставилась в дорожку на полу.

– Мне кажется, это после того, как вы с Джерри ходили на фильм, вопросительно предположила мама.
– Я же предупреждала... Но все ведь обошлось, слава Богу.

Лили поспешно кивнула. Предложенная матерью версия подходила как нельзя лучше, правдоподобная и безобидная. Пусть будет так.

– В следующий раз будешь меня слушать.

– Да, мама.

... В тот вечер ей удалось, пользуясь темнотой, - мать берегла и очень редко зажигала единственную керосиновую лампу, - прошмыгнуть к себе, переодеться и причесаться. За ужином при тусклой свечке Лили выглядела вполне пристойно. Ее адаптированная история для родителей звучала так: они с Джерри шли на Площадь Независимости смотреть фильм, но за два квартала услышали шум и крики, почувствовали неладное, развернулись и бросились бежать. Она споткнулась и упала - именно поэтому у нее ободраны колени и кровоподтек на лбу.

Примерно так. Чувства родителей надо жалеть.

Правда, на следующий день мама пересеклась в очереди за туалетной бумагой с бабушкой Джерри - и, вернувшись домой, уже все знала и о киносеансе, и о Службе вербовки, и об очках, которых в наше время не достать даже в городе... но не о Фрэнке. Хоть на том спасибо Джерри.

– Кстати, как он там?
– послышался из-за входной двери мамин вопрос, приглушенный дробью сыплющихся осколков.

– Не знаю, - автоматически отозвалась Лили.

Мама вернулась в дом.

– Не знаешь?
– ее брови удивленно взъехали, и все до единой морщины проступили на лбу.
– Уже почти два месяца прошло... разве ты его до сих пор не навестила? Миссис Ли говорила, у него подозревали сотрясение мозга, она секунду помолчала, и Лили медленно поднялась на ноги.
– Странно вообще-то. Мне казалось, Джерри твой... лучший друг.

Пауза перед последними словами была неуловимо-короткой, но Лили успела улыбнуться, мимолетно и мечтательно... и прикусить язык, и отругать себя за эту улыбку тоже успела. Нельзя! Ни одним взглядом, ни одним движением губ нельзя выдавать себя!

Джерри. Джеральд Ли... есть такой мальчик в классе. Хороший мальчик, отличник. Но как мама может думать, что он хоть что-то значит для нее, Лили, - теперь, когда...

– Да, ма. Я его собираюсь навестить, вот прямо сегодня.

– Вы не поссорились?

Лили тщательно оправила серое платье - еще бабушкино, большое на несколько размеров, а потому вдвое перетянутое на талии тонким пояском. Платье... Обрывки грязной парчи пришлось на следующий день тайно вынести на свалку - как не удалось поступить с осколками разбитой чашки. Мама один раз спросила о платье - и получила небрежный ответ: в шкафу.