– ... Том еле-еле перешел в следующий класс - а все из-за этих проклятых компьютерных игр! Он даже поесть не всегда встает, десять раз приходится звать, я так устала... Уроки делает, только если я стою над душой... Я не жалуюсь, Том, отец должен знать правду! Я тебе говорила, что сыновья межзвездных героев никогда не позволяют себе?... а сейчас папа сам тебе скажет. Скажи ему, Марк!..

– ... Йожеф, ты разрешаешь продать свои архивы? Вчера пришли очень приличные молодые люди, в костюмах с иголочки. Говорят, коллекционеры. Дают сто тысяч!
– и я подумала... а что мне с этим делать? Ворох никому не нужных газетных вырезок и писем. Я давно предлагала выбросить всю твою писанину, а тут... Ну Йожеф!..

– ... экспедицию в Город мертвых, Ляо! Но никак не могут найти тебе замену. Даже поговаривают отложить до твоего возвращения, хотя что для тебя теперь интересного в земных раскопках...

– ... у Софии скоро будет ребенок! Врачи даже говорят, что двойня, но я им не верю: ни у одного Растелли до сих пор... Да, и еще тебе передают привет Джина и Клара. Кстати, кто такая Клара, мне, твоему отцу, почему-то неизвестно...

– ... Ну у тебя и пузо выросло, Брэд! И как тебе удается? Мы с парнями каждый день ходим на пиво за твой полет, но до таких габаритов нам еще пить и пить...

– ... И не говори мне, что ты не знал! Ты ведь все всегда знаешь наперед, Сингх!.. Ты у меня такой... такой...

– ... авторитет неоантропсихофизиологии как науки, Габриэл...

– ... Я люблю тебя, Олежка! Слышишь?! Я люблю тебя!!!

* * *

Феликс ждал. Субординация, о которой говорил в начале сеанса диспетчер, на деле означала всего лишь первоочередные подключения для командира корабля и начальника экспедиции. Все остальные на "Атланте" никаких рангов не имели, так что никто не знал заранее, когда придет его очередь. И это было здорово: ребяческое предвкушение маячившего впереди сюрприза. Самое главное еще будет!
– а пока перемигивались мониторы, словно пересыпались цветные стеклышки калейдоскопа. Того, что восемнадцать лет назад мама подарила на день рождения... Самый яркий, самый красивый узор и рука замирает, стараясь его сохранить, но малейшее движение - и стеклышки легли уже по-другому, еще ярче и красивее...

Вздернутый носик молоденькой женщины с короткой стрижкой; старомодные очки бородатого старика-патриарха; веснушки на детских щеках; пачка газет в гордо вскинутом кулаке; фотография, прижатая к объективу; страстная жестикуляция тонких рук; младенец, поднятый над головой; отброшенная за плечи рыжая пушистая грива; родинка на необъятном бюсте; крепкие зубы в хохочущих ртах; вертикальная морщинка между бровями; блестящая дорожка слезы на щеке; пухлое сердечко поцелуя... Узоры цветных стеклышек, что вместе складываются в неповторимую мозаику, которая и есть Земля.

– "Земля-1" вызывает навигатора Поля Дере...

– "Земля-1" вызывает программиста Марка Олсена...

– ... вызывает физика Йожефа Корна...

– ... вызывает контактолога Ляо Шюна...

– ... планетолога Джино Растелли...

– ... механика Брэда Кертиса...

– ... Сингха Чакру...

– ... вызывает...

– ... вызывает...

И все-таки настал момент, когда эйфория лопнула, расползлась, и в рваной прорехе зазияла тревога. А вдруг?!.. Если мама заболела... или что-нибудь случилось... не смогла прийти?.. Отцу наплевать, да он мог и загнуться от джина за последние десять месяцев. Мама совсем одна... если что-то произошло, он, Феликс, не только не сумеет помочь, но даже не узнает об этом. Просто не дождется вызова на связь...

Кроме мамы, на всей Земле некому прийти в диспетчерскую "Земля-1", чтобы поговорить с инженером по коммуникациям Феликсом Ли. Некому!
– и если ты мужчина, имей мужество признать это.

...
– Парень, ты заснул, что ли?!
– Брэд Кертис с такой силой пихнул его локтем, что Ли потерял равновесие и больно откинулся на ребристую переборку. И вздрогнул, и подался вперед, отталкивая Брэда, и вспыхнул до корней волос, и почти онемел, потому что...

Самый крайний, а потому раньше прятавшийся за плечом механика небольшой монитор. Олег Ланский передвинул несколько рычажков на пульте, выравнивая изображение и звук.

Две женщины на маленьком экране. Две растерянные улыбки, два вопросительных взгляда.

– Мама...
– прошептал он.

И Ланни.

* * *

... Она смеялась. Она могла себе позволить посмеяться: один из ее поклонников был чемпионом университета по прыжкам в длину, другой готовил к защите докторскую диссертацию, а третий вообще приходился старшим сыном одному из десяти богатейших магнатов в стране. С чего бы вдруг такая девушка дорожила четвертым, высоким нескладным провинциалом, отличником с факультета инженерии коммуникаций?

Она увернулась, когда до поцелуя оставалось меньше трех дюймов, - и смеялась, запрокинув лицо, и подрагивала белая шея, и летели по ветру только что щекотавшие пальцы пушистые волосы... А на его щеках уже проступали проклятые пятна, с головой выдавая влюбленного идиота, книжного червя, девственника в двадцать два года... Ей было над чем смеяться. Он понимал.

Конечно, он подал резюме на конкурс вакансий не только поэтому. Да что там, совсем, совсем не поэтому! Просто отца - того, кто имел право называться его отцом, - наконец выгнали с работы, и мама уже не могла рассчитывать на алименты. Учиться дальше, молчаливо позволяя матери отказывать себе в самом необходимом... разумеется, об этом не могло быть и речи. А Ланни...