— Да, — тихо сказала она. — Он прикасался ко мне. Но, как будто, ничего плохого…

Эван лишь кивнул, спешно избавляясь от одежды и доспехов. Диана лишь отвернулась, когда он огромным змеем скользнул по песку и исчез в волнах, и осталась ждать, стискивая от волнения руки.

Дракон нырял и плавал в толще воды, его гребень разрезал волны, но никого Эван не нашел, не учуял, не увидел. Маленькое старинное зеркальце, блеснувшее на дне? Да мало ли сокровищ в этой пещере! Эван даже не обратил на него внимания.

Рассерженный, он вернулся к Диане, неспешно вышел из волн, отжимая воду из длинных волос.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — сказал Эван. Верил он или нет в то, что Звездный был тут, а позволить ему еще хоть раз увидеть Диану, коснуться ее, он не мог. — Это был… он? Андреас?

Ревность кипела в его крови, жгла, словно раскаленный метал. Стоя рядом с ним, Диана почувствовала жар этой ревности. Она пролилась по венам и раскалила тело дракона, и вода не смогла остудить этот пожар.

— Нет, — ответила Диана. — Это был не он. Я узнала бы его по голосу. Тот, кто проник сюда, говорил иначе.

— Что ему нужно было от тебя? — ревниво спросил Эван. Как будто так непонятно!

— Он говорил, что я ему нравлюсь, — собрав все мужество в кулак, ответила Диана. Она решила говорить правду до конца, чего бы ей это не стоило.

Мучительная судорога пошла по лицу Эвана, дракон горел от ревности и невозможности наказать наглеца, дерзнувшего притронуться к его женщине.

— Тебе здесь нельзя, — простонал он, запуская пальцы в ее волосы, лаская ее, словно самое дорогое свое сокровище.

— Так давай просто покинем этот остров, — попыталась пошутить Диана, и Эван коснулся ее живота рукой:

— Он не выживет в другом зале, — ответил дракон. — Наследник. Ребенок. Только здесь у тебя есть шанс его отогреть под теплым солнцем. И сейчас мне легче отрубить себе руку, чем выбирать кого-то из вас двоих.

— Что?! — вскричала Диана, ухватившись руками за живот, словно осторожное прикосновение Эвана может вырвать из ее тела ребенка. — Нет, нет, надо что-то придумать! Я не позволю, я никуда отсюда не пойду!

— Но тогда он может снова прийти сюда.

— Так останься со мной! — выкрикнула Диана. — Останься здесь, со мной! Защити свою самку, черт тебя подери, и своего ребенка!

— А как же лоза?

— Что лоза? Черная лоза, которую вы охраняете в надежде получить от нее корону?! — насмешливо спросила Диана. — Неужели она стоит любви, Эван? Ты так жаждал настоящего чувства, ты получил его — и что, готов потерять это за корону? Наигрался?

Эван качнул головой.

— Дело не только в том, что я хочу власти, — ответил он. — Но и в Звездных…

— В Звездных? Которые все разрушают и портят? Которые наверняка снова попытаются свернуть корону из лозы и сломают ее?

— Возможно, они стали мудрее, и больше не совершат такой ошибки. В любом случае, я не стал бы рисковать, и не позволил бы им даже касаться власти…

— Так сломай эту лозу сам! — рявкнула Диана. — Чтобы не было надежд на корону!

— Тогда будет война, снова война!

— Воюй! — рявкнула Диана. — Как будто ты сейчас чем-то другим занимаешься! Ты каждый день уходишь от меня, чтобы драться. Так что изменится, если ты злее им огрызнешься? Не принимай подарков от Звездных, не пускай их к себе на порог, дай им понять, что нет больше высших сил, которые могут позволить им возвыситься. Скажи им, что в этом мире ты — самая главная сила, и что с тобой спорить бесполезно! Я готова разделить с тобой свою жизнь и родить тебе много детей, если ты дашь мне чувство защищенности, — Диана отступила от Эвана, занесла над головой руку с дареной звездой. — Он сказал, что звезда исполнит любое желание. Значит, и вернуться домой я смогу, — Эван проследил за звездой одержимым взглядом. — Но я выбираю оставаться с тобой. Так сделай для меня этот мир безопасным! Помнишь, ты говорил, что хотел изменить этот мир для Ирины? А я что, недостойна этого?

— Достойна, — ответил Эван. — Ты — достойна.

— Но сейчас давай уйдет отсюда, — настойчиво сказал он. — Я не хочу, чтобы он видел тебя. Даже чтоб только взглядом тебя касался — не хочу. Я прикажу обыскать тут все, прикажу найти лазейку, через которую он к тебе проник, и это будет очень быстро. Это не должно повредить… тебе и ребенку. Не должно!

Диана со страхом посмотрела на свой живот, прижала ладонь к нему.

— Нет, — твердо ответила она. — Если это может повредить, то нет. Я не хочу терять ребенка… он часть тебя. Часть нашей семьи, — поправилась она. — Часть того, что мы создадим… втроем. Никакая ревность не стоит маленькой жизни.

— Нет? — раздраженно переспросил Эван. — А если это не ревность, упрямая Ирментруда? Если я боюсь за тебя? А если тот, кто напугал тебя, вернется? Если он причинит тебе вред? Если он убьет тебя?

— У меня есть посох твоей матери, — наивно и трогательно произнесла Диана. — Если он посмеет ко мне приблизиться…

Она протянула руку и положила ладонь на темное дерево черной лозы.

— Я огрею его по спине, — тихо сказала девушка, не сдержав улыбки.

Это было ужасно наивно, глупо и трогательно, и Эван тоже улыбнулся, представляя себе эту сцену — как маленькая, хрупкая Диана гоняет злодея палкой его матери.