— Каринэль, — отозвалась вампирша, продолжая шокировано наблюдать за котом, который сконфуженно подбежал ко мне.

— Слушай, Каринэль. Ты куда собралась валить отсюда? В какой город? — протараторил я, родив весьма безумную мысль. Конечно, риск чудовищно велик, но это же сумасшедший шанс узнать, как у них всё устроено. И возможно, эта инфа поможет мне справиться с тем, кто завалил моих родителей и я узнаю, как с ним бороться. В общем, я не сильно рискую, учитывая, что в нынешнем положении могу и не пережить свой день рождения.

Меж тем вампирша ответила, искоса посмотрев на меня:

— В Москву. Там легко затеряться.

— Тогда у меня есть деловое предложение. Но сперва подлечи-ка мою руку. Хотя бы боль сними. Да и как ты тут в этом проулке оказалась?

Она обхватила ладонями мою пострадавшую конечность и стала рассказывать, предусмотрительно следя за другой моей рукой, в которой был Тетсуя:

— Я увидела, что за тобой кто-то пошёл, и побежала следом. Мне не хотелось, чтобы ты рассказывал обо мне вампирам. И… и я не желала твоей смерти. Ты храбрый и… и симпатичный. А когда я увидела, что Пётр был готов убить тебя, то растерялась и впервые применила свои клыки.

Вампирша робко улыбнулась, а я пробубнил:

— Мда, если бы ты его просто по башке чем-нибудь огрела, то хрен бы я узнал, что ты вампирша. Ладно, так даже лучше.

Пышкин в эту секунду иронично фыркнул и недовольно встряхнулся, из-за чего мутные капли полетели во все стороны:

— Вы ещё поцелуйтесь, Ромео и Джульетта. И это, Чемп, ты бы не доверял ей.

— Сам разберусь, — буркнул я, заглянув в глаза девушки. Они, вроде бы, не врали.

По возвращении в Москву я обзавёлся лангетом, который «украсил» мою пострадавшую руку, чем вызвал злорадную усмешку у консьержки. Последняя ни капельки не подобрела за время моего отсутствия и традиционно «не узнала меня». Впрочем, её поведение не расстроило меня. Я всё-таки выжил в такой переделке! Не каждый может похвастаться подобным достижением. Правда, все эти подвиги отобрали у меня много моральных сил, поэтому я при непосредственной поддержке Пышкина решил отметить это дело приятным ничегонеделанием. И мы с самого утра стали заказывать всякие вкусняшки из кафешек и валяться перед теликом, к которому был подключён DVD-плеер, весело крутящий диск с парочкой лёгких комедий.

Ближе к обеду на полу стали громоздиться пустые пластиковые и картонные коробки, оберточная бумага, банки из-под колы и прочий мусор. Кот же раздулся до неимоверных размеров и уже с трудом мог говорить, но всё равно продолжал лопать и лопать. И вот сейчас он открыл коробку с пиццей и недовольно пробурчал, размахивая хвостом:

— Что-то начинки мало.

— Ты открыл коробку вверх дном, — насмешливо бросил я, поглаживая округлившийся животик. — И вообще… прекращай жрать. Сделай передышку, а то тебя разорвёт как воздушный шарик.

— Какие передышки? Я заслужил есть столько, сколько захочу, — гордо изрёк рыжий обжора и перевернул коробку.

— Ну, в целом ты где-то прав. Всё-таки ты не каждый день бросаешься мне на выручку, да ещё и так бесстрашно, — похвалил я кота.

А тот хмуро пробурчал, покосившись на меня:

— На самом деле я страшно боялся. У меня лапы едва не отказали от одной только мысли, что тебя убьют, и меня больше некому будет кормить и убирать за мной лоток. Сам-то я не способен на это.

— Почему не способен? Лапки?

— Нет, просто не барское это дело, — отмахнулся Пышкин и с серьёзной физиономией принялся поедать начинку с пиццы, а само тесто он не трогал.

— Тоже мне барин, — иронично фыркнул я и посмотрел на настенные часы. Те показывали почти час дня. Хм… до рандеву с Каринэль было ещё много времени. Мы условились с ней встретиться в одном примечательном баре на Арбате. И я очень многого ждал от этой встречи. Надеюсь, она добралась до Москвы, не забыла адрес бара и придёт в него в условленное время.

Пока же неожиданно подал голос Тетсуя, который лежал на столе:

— Хозяин, ты балуешь это животное. Скоро оно будет диктовать тебе свои условия.

— Глядите-ка кто очнулся, — ядовито начал Пышкин, недружелюбно посмотрев на клинок. — Лучше бы ты и дальше спал. Или вовсе — остался лежать в том вампирском подвале. Мы до твоего появления жили душа в душу. Ну, порой были некоторые шероховатости, но Мотя всегда исправлялся.

— Твои речи лишены смысла. Матвей сам взял меня, почувствовав мою несокрушимую мощь…