Упырюга сильнее стиснул шею Крота. А тот выпучил глаза с полопавшимися капиллярами и раскрыл рот в немом крике.

Ну тут уж я не мог оставаться безучастным к такому безобразию. Горя праведным гневом, я тотчас упёр приклад автомата в плечо, лихим пинком открыл дверь и без колебаний выпустил короткую очередь, целясь в голову кровососа, который выпустил блеснувшие клыки, намереваясь насладиться кровью Крота. Но пули, в каких-то миллиметрах просвистевшие мимо его остроухой башни, отбили у него всякое желание пить кровушку. Он просто с хрустом свернул Кроту шею и злобным взором посмотрел на меня. А я продолжал жать на спусковой крючок, да только автомат перестал плеваться свинцом, ставя меня в сложную ситуацию.

Раздвинув губы в виноватой улыбке, я просюсюкал, опуская «калаш» и вдыхая запах пороховых газов:

— Как неловко вышло-то. Секундочку, подождите, уважаемый вампир. Испанец!

Я резко отпрыгнул в сторону, а быстро сориентировавшийся охотник занял моё место и принялся шмалять из автомата. Пули устремились к кровососу, но патриарх целого гнезда оказался не чета тем кровососам, которые до этого попадались мне. Он будто размазался в воздухе, уходя от очереди из свинца. Но Испанец не сильно расстроился. Он не бросил стрелять, а лишь скорректировал огонь. Его руки начали поворачивать ствол оружия следом за вампиром. Правда, пули всё же не попадали в него, а выбивали в стене замысловатую изогнутую линию, состоящую из небольших воронок.

Тогда я бросил на пол бесполезный «калаш», подлетел к растерявшейся Ленке, которая не видела, что происходит в комнате, выхватил у неё из рук «узи» и поспешно вернулся к охотнику, чей автомат уже разрядился.

К счастью, вампир к этому времени порядком выдохся и, подрагивая, застыл на месте, прожигая нас углями красных глаз. Кажется, и у него был какой-то определённый запас сил на подобные трюки со скоростным передвижением. Поэтому мне не составило труда выпустить в него очередь из «узи». И все пули кучно легли в его впалую грудь, окрасив белую рубашку красными пятнами.

В следующий миг кровосос покачнулся, заскрежетал зубами, вытянул руку в мою сторону и сделал шаг, второй. Но на третий его уже не хватило. Ноги вампира подкосились, и он сначала упал на одно колено, потом на второе и в итоге завалился на бок, медленно-медленно закрыв мутнеющие глаза.

Я облегчённо вытер трудовой пот и выдохнул, похлопав по плечу охотника, стоящего чуть впереди меня в дверном проёме:

— Фух, ну и шустрым же он оказался, прям, как мой кот, когда слышит звук, с которым открывается холодильник.

— Угу, — поддакнул Испанец и предусмотрительно добавил: — Надо бы его добить. Вампиры живучие как не знаю кто.

— Я отрежу ему голову, а вы идите дальше. Не ждите меня. Я догоню. Мне тут дел всего на минутку, — вызвался я, подняв с пола автомат.

— Ладно, — пожал плечами охотник, а затем посмотрел на Ленку и бледную певичку. Никто из них не стал протестовать, так как мы в России, и вся троица медленно двинулась по коридору, а я шмыгнул в комнату, закрыл дверь и вытащил Тетсуя.

Я практически не сомневался в том, что вампир всё ещё был жив. Если уж от ножа в башке не помер тот рядовой упырь, которого мне довелось завалить в самом начале своей охотничьей карьеры в таунхаусе возле Калитниковского пруда, то эта тварь точно не сдохла, несмотря на пяток пуль, засевших в грудной клетке. Но вампир явно сильно ослаблен и не должен оказать сопротивления, даже если он прямо сейчас раскроет свои краснющие, наркоманские зенки.

Всё же я с опаской подошёл к телу и склонился над ним, предвкушающе облизав губы, точно алкаш при виде сивухи. Меня даже начала бить мелкая дрожь, настолько мне не терпелось вкусить крови вампира. И я не стал больше сдерживать свои эмоции — одним глотком допил амброзию и ударил ножом в сердце упыря, а затем жадно припал к одной из ран на его груди.

А этот гад, как я и подозревал, оказался жив. Он издал мучительный стон, выгнулся и попытался укусить меня за шею. Но его зубы лишь бессильно клацнули, и он стал стремительно усыхать, отдавая свою душу Тетсую.

Клинок же довольно пробормотал:

— Ещё одна яркая душа. Хозяин, я чувствую, что во мне скоро пробудится ещё одно умение. Мы не должны останавливаться на этом.

— А я, кажется, и не смогу, — со страхом просипел я, отлипнув от раны кровососа и с кристальной ясностью понимая, что подсел на кровь вампиров. Она уже не казалась мне отвратительной, а наоборот — нравилась, словно оливки, которые я ненавидел в детстве, а сейчас наворачивал только в путь.

И меня даже практически не колбасило после крови. Я всего лишь ощутил небольшой подъём температуры тела и головокружение, которое, быстро прошло. И на этом — всё. Ни рези в животе, ни тумана в глазах — ничего это не было. Остался лишь лёгкий привкус железа во рту.

Всё это заставило меня перекреститься дрожащей рукой и прошептать:

— Как бы мне закодироваться, пока я окончательно не спился?

И вот с этой мыслью я засунул клинок в карман, вытер губы, а потом выскочил из комнаты и побежал по коридору, довольно быстро настигнув друзей. Они ничего у меня не спросили, но посмотрели довольно выразительно. А я кивнул и показал им большой палец. Дескать, вампир превратился во всадника без головы. Это их удовлетворило, после чего мы добрались до кухни, открыли дверь ключом и выбрались-таки из особняка вампиров, очутившись во дворе-колодце, которыми так славится Петербург.