— Очень плохая девочка, — проговорил он обманчиво спокойным голосом.

Решив не вырываться, я прижалась к нему ближе, вдыхая его запах у мокрой шеи. Койн провел ладонью по моей спине и поцеловал в макушку.

Может, у меня теперь и не будет сильных неприятностей.

— Ты же знаешь, что я не смогу не ответить на это.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на него. Пряди волос упали ему на брови и даже на темные сверкающие злостью глаза. Везде, где он меня касался, кожу будто покалывало.

— Мне жаль, — прохрипела я.

— Мне тоже.

Я вспомнила, что прошлой ночью Койн сказал, что не любил наказывать ремнем. Тогда какого черта он это делал?

— Пожалуйста, Койн, — прошептала я, наши губы почти соприкасались. Я могла бы поцеловать его. Может, это заставит Койна передумать меня наказывать.

Его глаза потемнели.

— Мне нужно вытащить тебя отсюда так, чтобы не светить твоими сиськами всем чертовым мужчинам здесь.

— Почему?

— Потому что я должен тебя оберегать.

Сдавшись, я обвила руками его шею, а ногами талию. Койн подхватил меня под задницу и подплыл к краю бассейна, игнорируя смешки парней, пока мы выбирались из воды. От прохладного воздуха, коснувшегося влажной кожи, я задрожала и попыталась как можно сильнее прижаться к Койну, ища его тепло.

— Мне холодно, — простонала я.

— Мне тоже, — голос у него был резким и хриплым.

Когда Койн пошел к дому, я буквально заледенела и дико задрожала, цепляясь за него.

— Диван, — пробормотала я, когда мы проходили мимо.

— Я не оставлю твою полуголую задницу там, где Бермуды или Биззи смогут на нее подрочить.

В крови кипел гнев, нагревая плоть до температуры, несвойственной человеку. Меня разозлило, что Хэдли сняла бикини у всех на глазах. Она слишком своевольная. Куда непослушнее, чем когда-либо была Блэр. Я был слишком зол, чтобы доставать ремень. Сейчас я мог разодрать ее задницу в клочья. Лучше сосредоточиться на том, чтобы согреть Хэдли. У нее даже зубы стучали. Я прошел через свой огромный дом и поднялся по лестнице.

Когда я добрался до ванной и включил душ, Хэдли отказалась меня отпускать.

— На пол, — выдавил я.

Она покачала головой. Чертова девчонка.

— Ты замерзла, тебе нужно согреться, — я нежно сжал ее задницу. — Спускайся.

— Я не хочу, чтобы ты меня бил, — Хэдли вздернула подбородок и хмуро посмотрела на меня.

— Ты слишком сильно меня разозлила. Если сейчас возьмусь тебя лупить, то сделаю очень больно. Все, чего я хочу, это согреть тебя.

Хэдли с подозрением прищурилась, но так меня и не отпустила. Мне придется снять с себя эту обнаженную девушку. Или принять душ вместе с ней.

Сбросив ботинки, я вошел под горячие струи. От ее нервного смеха я едва сдержал улыбку.

— Тебе нужно раздеться, — ее слова прозвучали хрипло, почти с мольбой.

— Нет.

— Койн…

— Это ничуть не умно, если я останусь тут с тобой голым.

— Почему?

— Ты же гребаный ребенок.

— А ты идиот. Раздевайся уже. Видела я твоего монстра, натягивавшего одеяло утром.

Я хмуро посмотрел на нее. Проснувшись сегодня, я был зол. Сны ночью были запутанными. Скорее воспоминания. Я бросился к маленькой Блэр, услышав, как она кричала после ночного кошмара. А потом я словно прокручивал ролик из глубин памяти, но рядом с Хэдли.

— Койн, — она чуть ослабила хватку на моей шее и скользнула вниз по телу, потеревшись киской прямо о член. К моему ужасу, он затвердел.

Когда Хэдли подняла на меня взгляд, в ее глазах мелькнул интерес. Я опустил взгляд на ее губы, а потом на обнаженную грудь.

Черт.

Член в джинсах напрягся. Я вцепился ей в задницу, одарив свирепым взглядом.

— Что ты делаешь, черт побери? — потребовал я.

— Чувствую тебя.

Я закрыл глаза и стиснул зубы.

— Прекрати.

— Но ты ведь этого не хочешь, — усмехнулась она, двигаясь вдоль моего уже болезненно твердого члена.

Хэдли опустила ноги, а потом потянулась к пуговице моих джинсов. Справившись с ней, она расстегнула молнию. Стряхнув с себя оцепенение, я пришел в себя и, наконец, осознал, что происходило.

«Нет, мать вашу».

Обхватив Хэдли за шею, я пригвоздил ее к стене. Мои ноги оказались у нее между бедер, я прижал Хэдли всем своим телом.

— Думаешь, можешь играть со мной?

Ее глаза расширились.