И я просунул язык ей в рот.

Очевидно, этим я шокировал нас обоих, поскольку Хэдли шумно втянула воздух.

Когда она коснулась моего языка своим, комната у меня перед глазами покачнулась. Ее движения были робкими, но любопытными. Я углубил поцелуй, отчаянно желая, чтобы кто-то вернул меня к жизни. В моем сознании я целовал Элли. Точнее: сперва Элли. Но вскоре в сознании вспыхнули большие карие глаза Хэдли, прогоняя воспоминания.

Юная.

Она такая юная.

И все же я стал целовать ее все более страстно, даже отчаянно. Хэдли вцепилась мне в волосы. От ее стона член мгновенно затвердел.

«Прекрати».

Мне нужно было остановиться, черт бы все побрал.

Однако я перекатился на нее, устроившись сверху, раздвинул ее бедра и устроился прямо между ними. Мы оба застонали, когда я потерся об ее киску. Я был готов уничтожить Хэдли своим ртом, покусывая и посасывая, буквально владея им, в то же время двигая бедрами и ища удовольствие от ее тела. Хэдли впилась пятками мне в задницу, а ногтями в скальп.

Она была также возбуждена, как и я, мои спортивные штаны намокли от ее соков. Это было безумием. Я трахал ее прямо в штанах, удерживая хотя бы эту мнимую дистанцию, но радостно встречал каждый ее стон, царапину от ногтей, словно мог запечатлеть все в своей памяти.

Я так долго искал это.

Связь с жизнью.

Все это время я лишь плыл по течению.

— Койн, — взмолилась она, — ты нужен мне.

— Я не могу, ДиКей.

— Тогда хотя бы позволь мне тебя почувствовать.

Издав стон поражения, я потянул вниз спортивные штаны, чтобы вытащить член. Обхватив его ладонью, я ударил им по ее киске, а потом провел вдоль половых губ. Мы оба вздрогнули, ощутив это. Нужно было лишь толкнуться внутрь. И все бы могло стать чертовски приятным.

Но я не мог этого сделать.

Секс бы связал нас, а я не уверен, что хотел этого.

Девушки вроде нее становились одержимыми.

Черт, она считала, что любила того мудака — Джуниора. Что если Хэдли решила бы, будто испытывала ко мне схожие чувства?

«Этого не случится, черт подери».

Я скользнул членом по ее клитору, а потом чуть надавил, дразня и наслаждаясь тем, как киска Хэдли становилась все более влажной. Мы снова застонали в унисон, когда я надавил на ее вход, но так и не проник внутрь. Я скользнул вниз, проведя членом между ягодиц, а потом вернулся к клитору.

— Почему ты не хочешь меня трахнуть? — рыкнула она, упираясь пятками мне в задницу и приподнимая бедра в поисках члена.

— Потому что я никогда от тебя потом не избавлюсь, — я стал покусывать ее нижнюю губу. — А этого я допустить не могу.

— Мне все равно некуда идти.

— Раз ты пока здесь, я заставлю тебя кончить.

Я удвоил усилия, скользя по киске Хэдли и мечтая, мать вашу, немедленно пронзить ее членом. Вместо этого я тер снова, снова и снова. Пока Хэдли не вскрикнула от удовольствия и не содрогнулась всем телом. От звука ее тяжелого дыхания яйца сдавило, и горячая сперма брызнула на футболку Хэдли. Я вдруг пожалел, что не сорвал с нее этот клочок ткани, иначе сейчас бы смог растереть свое семя по всей ее коже. Помечая Хэдли.

Но, черт возьми…

Я не хотел претендовать на нее.

Не так.

Сев на корточки, я порадовался, что не видел лица Хэдли в темноте. Словно в тумане я протянул руку, нашел свою сперму и собрал ее пальцами, принявшись размазывать ту между половых губ и втирать в пульсирующий клитор. Хэдли скулила и хныкала, но я не остановился, пока не довел ее до еще одного оргазма. Не в силах ничего с собой поделать, я просунул внутрь нее палец, ненавидя себя за то, что не мог действовать по-мужски и оттрахать Хэдли, как она того заслуживала.

Собрав в кулак всю свою волю, я все же высунул из нее палец и похлопал по киске.

— Иди к себе, Хэдли.

— Ч-что? — она улыбнулась мне. — Почему?

— Потому что если останешься… не знаю, что тогда произойдет.

— Я не боюсь.

— А должна бы.

— Койн…

Я вскочил с кровати и понесся в ванную, захлопнув за собой дверь. Подойдя к зеркалу, я долго и пристально вглядывался в свое отражение.

Пугающий.

Старый.

Озлобленный.

Жестокий.

Губы покраснели от наших поцелуев, а с опавшего члена все еще капало.

«Иди в свою комнату, Хэдли».

«Пожалуйста, мать твою».

У мужчины не может быть столько самоконтроля.

Я вдруг услышал, как хлопнула дверь спальни.

— Хорошая девочка, — пробормотал я и шумно выдохнул.

Койн делал вид, что ничего не случилось.

Невероятно.

— Что он сделал прошлой ночью? — спросила Сторми, потащив меня в кладовку подальше с моего насеста на окне, где я неотрывно смотрела на Койна, курившего снаружи.