Все гребаная ложь.

Та часть меня, которая этого заслуживала, погибла вместе с моей семьей.

Я открутил крышку с бутылки и сделал большой обжигающий глоток. Виски согрело меня изнутри. Взгляд опустился на обнаженную кожу плеча Хэдли. На пухлые, но потрескавшиеся губы. И карие глаза, сверкавшие яростью, несмотря на то, какой слабой она была.

— Выпьешь? — спросил я, протягивая ей бутылку.

Хэдли покачала головой.

— Тебе понравился член Патнэма, когда он тебя трахал? — слова вышли жестокими и полными яда, буквально жалили. Хэдли не смогла вовремя выстроить вокруг себя стену, а потому вздрогнула.

— Пошел бы ты со своим членом, — выдавила она.

— К тебе я уже наведывался. И, по-видимому, все остальные тоже.

Ее глаза заблестели от слез. Мне пришлось отвести взгляд, поскольку сердце сжалось от боли. Черт, я не стану жалеть эту девчонку, чтоб ее…

Я снова глотнул виски.

— Все.

— Хочешь трахнуть меня? Отлично, сделай это, — Хэдли отбросила одеяло в сторону, открывая свое бледное исхудавшее тело. Ее бедра покрывали огромные синяки. На краткий миг во мне вспыхнул гнев, но я отмахнулся от него.

Она не моя.

Не Блэр.

Дженворт.

Глубоко вздохнув, я выпил еще.

— Прикройся, — рыкнул я. — Я здесь не для того, чтобы трахать твою вонючую задницу. Я пришел рассказать историю.

Хэдли рывком натянула на себя одеяло и зло посмотрела на меня.

— Я тебя ненавижу.

— Эти чувства взаимны, малышка.

Мы оба вздрогнули, когда с моих губ слетело ее ласковое прозвище.

«Черт».

Сделав еще один глубокий вздох, я начал свой рассказ.

— До того, как стал таким, — я обвел вокруг бутылкой виски, отчего немного жидкости выплеснулось мне на пальцы, — я управлял международной фирмой, специализирующейся на кибербезопасности. Я был лучшим, черт возьми.

Хэдли нахмурилась.

— Как отец?

— Да, но лучше, — я не хвастал, лишь говорил чертову правду. — Я заработал кучу денег, поскольку мог взломать что угодно. Это означало, что я писал программы, способные защитить любые системы, — я снова глотнул виски. — Я работал на АНБ. Жизнь казалась сказкой.

Повисло тяжелое молчание.

Темное, приторное, удушливое.

— А потом я увидел самую ужасную сцену. Пара проклятых байкеров связали мою жену и дочь. Они причиняли им боль. Они… — слова давались с трудом. — Я обезумел и рванул к ним, но меня вырубили. Когда очнулся, Элли уже жестоко изнасиловали, а потом убили у меня на глазах. А моя милая… черт, моя милая дочка была в таком ужасе, а я ничего не мог поделать, — по щеке скатилась слеза, но я даже не попытался ее вытереть. — Я смотрел, как Патнэм ее насиловал. А потом он воткнул нож ей в горло.

Нижняя губа Хэдли дрожала, ее глаза покраснели, она беззвучно плакала.

— Мне так жаль.

Ее слова стали холодным лезвием, пронзившим меня насквозь. Я выпрямился, посмотрев на нее со всей ненавистью, на какую только был способен, и с наслаждением увидел, как Хэдли вздрогнула.

— Твой чертов приятель Патнэм дружил с Дженвортом, верно?

Хэдли печально кивнула, кажется, поняв, к чему я клонил.

— Я взломал сеть твоего отца. И все нашел. Он заплатил Патнэму, чтобы тот убил меня и мою семью. Хотел устранить конкурента. И все ради того, чтобы посылать свою маленькую принцессу на все конкурсы, в которых ей захочется поучаствовать, — склонил голову набок и свирепо уставился на Хэдли. — Каково это, знать, что вы, Дженворты, победили? Стоило ли это всего того причудливого дерьма, которое дарил тебе папочка?

— Койн, — выдохнула она, — ты несправедлив ко мне. Я ничего не знала ни об этом, ни о том, как отец ведет дела.

— Ведет дела? — взревел я, швырнув бутылку в камин. Она влетела прямо в огонь и разбилась, создав небольшую волну пламени, метнувшуюся наружу. — Это была засада и хладнокровное убийство во имя жадности.

Хэдли всхлипнула и села, дрожа всем телом.

— Тогда тебе оставили этот шрам?

— Крестом ведь отмечают сокровище на карте. Так они заклеймили и меня. Каждый день смотря в зеркало, я вспоминаю, что чертовы мозги в моей голове убили мою семью, — проведя ладонью по лицу, я мрачно усмехнулся. — Меня им убить не удалось. Хотя они должны были. Когда я вырвался, было слишком поздно спасать моих девочек, но я прикончил друга Патнэма и с тех пор охочусь за ним самим.

Хэдли приподнялась, сев на колени, ее подбородок дрожал.

— Значит, теперь ты собираешься причинить боль мне? Чтобы заставить моего отца заплатить?

— Именно это я и намереваюсь сделать.

— Это не лучше того, что сделали с Блэр! — обвинила она меня. — Ты поступаешь так же, как они!

— На войне не обойтись без жертв, — пожал я плечами.

Хэдли покачала головой, ее глаза стали безумными.

— Н-нет. Ты не можешь так поступить. Я же как она. Я похожа на Блэр.

— Ты совсем на нее не похожа, — огрызнулся я.

Дрожа всем телом, она поползла ко мне.

— Я похожа. Я еще подросток. До всего этого я любила смотреть «Netflix», обожала свои волосы и ходить по магазинам.

— Замолчи.

— Я делала больше селфи, чем это было в человеческих силах. А еще я много времени думала о своей покойной матери. Я скучала по ней. Просто одинокая девочка, которой было очень грустно.

— Прекрати.

— А Блэр любила школу? Я вот ненавидела. Мне всегда хотелось стать свободной, потому что у себя дома я была как в тюрьме.