— Да, я об этом слышала.

— Дау-Рен настолько свободолюбив?

— Видимо, да. Чародей, который воспитывал грозового после смерти родителей, не сумел привить ему должного почтения к короне. Он научил его обращаться с родовой магией, но победить дух вольнолюбия так и не смог. Я, к слову, его не осуждаю. Драконы предпочитают жить сами по себе и отвечать за свои поступки только перед собственной совестью. Не удивительно, что между служением королю и жизнью наемника-одиночки Дау-Рен выбрал последнее.

У меня такого выбора не было.

Галерея сменилась коротким коридором, а он — узкой деревянной дверью.

— Так зачем вы напросились в эту темницу, леди? — спросил Кирстен, пропуская меня в небольшую полутемную комнату.

— Хочу узнать, как дела у нашего пленника. Очень, знаете ли, за него переживаю.

— Понимаю, — кивнул мой спутник. — Однако ваше волнение напрасно. Его величество приказал обеспечить Дау-Рену хорошие условия проживания. У него отличное меню и удобная жилая комната.

Однако его не выпускают за пределы замка и не дают возможности сменить ипостась. Это наверняка доставляет ему немало страданий — невозможность расправить крылья для дракона равносильна изощренной пытке.

Насколько мне известно, с момента поимки Даурена король приехал с ним побеседовать впервые. Я своими ушами слышала, как государь запретил начальнику тюрьмы рассказывать пленнику о своих планах, а значит, дракон прожил двенадцать недель, не зная, что с ним собираются делать. Это беспокоило меня больше всего — неизвестность приводит в уныние даже самых сильных и отважных людей, и мне очень хотелось убедиться, что сероглазый в порядке и три последних месяца не нанесли ему ни физического, ни психологического вреда.

Кирстен подошел к стене, нашарил что-то на ее шершавой поверхности, и осторожно вытащил из кладки узкий прямоугольный кирпич. Перед нами тут же появилось небольшое отверстие, через которое отлично просматривалась соседняя комната.

— Как дерзко, — усмехнулась я.

Мужчина пожал плечами.

— Вы же хотите узнать, о чем его величество будет говорить с Дау-Реном, леди?

— Они не обнаружат нашего присутствия? Эта дыра слишком большая, ее легко заметить.

— Вовсе нет. На другую сторону стены наложена иллюзия. Нас никто не увидит и не услышит.

Он жестом пригласил меня подойти ближе. Как только я встала рядом с «окошком», дверь соседней комнаты распахнулась, и в нее вошел король. Спустя пару мгновений порог противоположной двери переступил Даурен.

В целом грозовой выглядел неплохо. Однако щеки его были бледны, и на них появилась густая темная борода — видимо, давать пленнику бритву никто не рискнул. Волосы, которые ранее были коротко острижены, сильно отросли, а рубашка и вышитая серебром куртка (что там Кирстен говорил про хорошее меню?) висели на нем, как на вешалке. При этом взгляд его оставался таким же твердым, как и раньше, и мне это очень понравилось.

— Приветствую тебя, Дау-Рен, — сказал король, усаживаясь в высокое кресло, установленное в центре комнаты.

Дракон молча склонил голову.

— Мы с тобой не виделись много лет, и я очень рад, что ты, наконец, согласился посетить один из моих замков. Надеюсь, тебя хорошо приняли?

— Благодарю, ваше величество, — голос грозового сочился ядом. — За мной ухаживали, как за дорогим гостем.

— Отрадно слышать, — усмехнулся король. — Желаешь погостить тут еще немного или переберешься в другое, более просторное место?

— Этот замок, конечно, мил, — ответил Даурен, — у него темные коридоры и чистые сухие подвалы, однако мне больше нравится жить на свежем воздухе.

— Ты знаешь мои условия, Дау-Рен, — уже серьезно сказал ему государь. — Пожизненный магический контракт, браслет верности на левую руку — и ты свободен, как весенний ветер.

— О да, — кивнул дракон. — А на свободе меня будет ждать Восточная граница, полчища нежити из Гоойских болот и рогатые миммори, которые второе десятилетие пытаются отбить у вас эту территорию.

— Совершенно верно. И не забудь про оказание небольших услуг во время военных конфликтов с другими государствами.

— Звучит заманчиво. Я согласен.

Король удивленно моргнул. Мы с Кирстеном тоже.

— Согласен? — переспросил его величество.

— Да.

— Ты пятнадцать лет отказывался от служения короне. Неужели за три месяца в чистых сухих подвалах твое мнение все-таки поменялось?

— Вроде того, — на губах сероглазого появилась улыбка.

— Но ты, наверное, желаешь получить взамен что-то особенное. Что-то непрописанное в магическом договоре.