— Ты не будешь ко мне приставать?

— Не буду, — покачал головой Даурен. — Так я прощен?

Я неопределенно пожала плечами.

— Чудно, — улыбнулся сероглазый. — Тогда идем скорее, Битва вот-вот начнется.

Он протянул руку, чтобы переплести свои пальцы с моими, но я сама цепко ухватила его запястье.

— Ты смотришь на меня со странным облегчением, — прямо сказала ему. — И совсем не удивился, когда увидел у кассы. Признайся, ты меня подкарауливал?

Даурен невозмутимо кивнул, а потом мягко перевернул руку и крепко стиснул мою ладонь своею.

— Ты следил за мной?

— Нет, — серьезно ответил он. — Я знал, что ты сюда придешь. Не спрашивай откуда, я понятия не имею. Просто знал, и все. Поэтому явился чуть раньше и ждал твоего появления. Что в этом такого?

— Ничего. За исключением того, что узор на твоей куртке вышит настоящим серебром, а сапоги сшиты из кожи — качественной и очень дорогой. Еще у тебя на шее висит красивая витая цепочка. Я видела похожую у господина из городского казначейства, которому по поручению хозяина трактира носила на подпись какие-то бумаги. Это ведь платина, верно? И кольцо на твоем указательном пальце тоже из платины.

— Ну да. И что?

— А то, что мужчинам, которые могут позволить себе такую одежду и такие украшения, нет никакого дела до трактирных разносчиц. Они не подкарауливают их по ночам и днем на улице тоже не поджидают. Их уровень — девицы, живущие в богатых домах и не унижающие себя физической работой. В связи с этим возникает вопрос: что тебе от меня надо, Даурен?

Дракон усмехнулся.

— Знаешь, Мира, мне и самому это интересно. Сегодня мне всю ночь снились твои глаза — зеленые, как листва, со взглядом, пронзающим, как арбалетный болт. А еще волосы — водопад потемневшего золота. Разве могут обычные человеческие волосы быть столь восхитительными?.. Это будто морок, колдовство. Мне надо было тебя увидеть. Надо, понимаешь?

Я попыталась высвободиться. Он не отпустил. Оглянувшись по сторонам, потянул за собой и прижал к стене Амфитеатра.

— А ты сама, Мира? Разве тебя не притянуло сюда тем же магнитом, что и меня? Весь город знает — билетов на Битву уже не достать, и за возможность бесплатно пробраться к арене, любой человек отдал бы правую руку. Тебе же соревнования не интересны.

— С чего ты взял?

— С того, что они давно начались, а тебя это нисколько не тревожит.

Даурен отпустил мою ладонь, и я тут же спрятала ее за спиной.

— Я пришла сюда, потому что сидеть дома было скучно. Кроме этой дурацкой Битвы в городе нет никаких развлечений. Меня никуда не тянуло, а о тебе, Даурен, я даже не вспоминала.

— Врешь, — широко улыбнулся он. — Нагло и неумело.

Я пожала плечами.

— Что ж, раз на Битву мы все равно опоздали, предлагаю просто прогуляться по городу, — продолжил мужчина. — Развлечений тут больше нет, а достопримечательности-то какие-нибудь имеются? Храмы, парки, музеи, полуразрушенные дворцы?

— Ты любишь храмы и музеи? — удивилась я.

— Честно говоря, не очень, — невозмутимо ответил дракон. — Но они могут дать прогулке цель. Это лучше, чем бессмысленно слоняться по улицам.

Что ж, резонно.

— У нас есть большой красивый парк, — сказала ему. — Он несколько заросший, но очень живописный. Там есть озеро и высокая старинная башня.

— Отлично, — кивнул мужчина и протянул мне свой локоть. — Веди.

Я посмотрела на предложенную руку. В самом деле, почему бы и нет?

Спустя пару секунд мы уже неторопливо шли по мостовой.

— Чем ты занимаешься, Даурен?

— Гуляю по городу с очаровательной девушкой.

— Очень смешно. Я имею в виду не сейчас, а вообще. Я вот работаю в трактире. А ты?

— А я нигде не работаю. По крайней мере, сейчас.

— Ну да. У тебя с финансами и так все нормально.

— Дело не в этом. Я — наемник, Мира, а потому перебиваюсь случайными заработками. Охраняю колдунов и сиятельных вельмож. Обеспечиваю безопасность караванов и торговых кораблей. Сопровождаю археологические экспедиции.

— В одиночку?

— Не совсем, — улыбнулся мой спутник. — У меня есть сильный и надежный друг.

О! Он, наверное, имеет в виду дракона — свою вторую ипостась. Что ж, с таким другом действительно море по колено.

— То есть, ты все время находишься в разъездах?

— Да.

— И как на это смотрит твоя семья?

— Никак не смотрит. У меня нет семьи, я сирота.

— О… Извини.

— За что? Мои родители умерли очень давно, я их даже не помню. Меня вырастил одинокий беззубый старик — большой умник и страшный зануда. Он говорил, что я — его крестник. Врал, наверное. Я сбежал от него, когда мне исполнилось семнадцать лет.