К нам подошел какой-то залетный водила, спросить закурить. Капитан замолчал, то ли от нежелания рассказывать при постороннем такую щепетильную историю, то ли дух перевести. Любитель чужого табачку уже пошел, а Фирсов всё молчал.

— Так что там дальше на железке случилось? — прервал я его раздумья.

— Тьфу ты, задумался. Это у меня, брат, случается такое. На чем я остановился?

— Что немцы своего потеряли, звать начали.

— Ага, точно, вспомнил теперь, — почесал лоб капитан. — Ну потеряли и потеряли, такое и белым днем случается. Вдруг слышим: блеет кто-то недалеко от нас. Пошли хлопцы, притащили. А он как тот кутенок: маленький, дрожит весь, морда вся в соплях. Толкаем его, иди, мол, к своим. А у него от страху руки-ноги поотнялись, шагу ступить не может, его отпускают, а он валится. Ну ладно. Кричим фашистам, мол, тут ваш Генрих, ловите. Поняли или нет — хрен его знает, но примолкли, ждут. А мои этого пацанчика, значит, взяли за конечности, да с размаху его к своим и кинули. А он, видать, от перепугу на последней секунде обтрухался маленько, летит и бздит, да громко так. Тут мы и легли, минут пять встать никто не мог, на карачках ползали. А с другой стороны немчура ржет, ну чисто кони. Посмеялись и пошли каждый по своим делам. Вот такие пироги.

Я даже не стал задавать глупых вопросов, типа «А что ж вражин не постреляли?». Бывает, что лучше не выстрелить, от этого больше получишь. Вон, Петька в фильме про Чапая тоже беляка не стал стрелять, а его за такое меньше любить не стали.

***

Пятнадцатого сентября немцы предприняли самый масштабный налет на город. Уже с раннего утра завыли сирены, небо почернело от фашистских самолетов. Наши «ястребки» взлетели на перехват, но их было мало. Слишком мало! Не хватало зениток, аэростатов заграждения, да проще сказать, чего было в достатке — разного начальства. В бункере штаба вместе с нами оказалось сразу три корпусных генерала, Хрущев со свитой различных чинов и… Лев Захарович Мехлис. Прилетел стращать Кирпоноса с Буденным.

— Товарищ Сталин категорически запретил оставлять Киев! — всех собрали на расширенное совещание в одном из помещений бункера. Даже нам с Аркашей досталась сомнительная честь присутствовать на начальственном разгоне: мало ли что может понадобиться срочно принести-подать? Мест не хватало, генералы с полковниками, мрачно насупившись, стояли толпой. Перед встречей мы узнали, что неделю назад заместитель народного комиссара обороны СССР приказал расстрелять перед строем командира артиллерии 34-й армии Северо-Западного фронта генерала Гончарова.

— Нашему может присниться пиз…ц, — прошептал мне на ухо Масюк. — Вызовут в Москву и шлепнут. Просто чтобы страха нагнать. Я читал сегодняшнюю сводку. На линии УРов поймали больше ста дезертиров. За сутки!

— Воевать кто будет? — ответил я также тихо. Можно было не шептать — Мехлис так орал на генералов, что даже бомбежки было не слышно.

— Как говорил товарищ Сталин — «у нас нет незаменимых». Жукова пришлют. Под Ельней он себя очень хорошо показал.

Ну а то… Маршал Победы. Будет вместо Сталина принимать парад на Красной площади в 45-м. А я ведь тоже прошелся по знаменитой брусчатке. Видел как кидали к подножию Мавзолея фашистские знамена. Ничего…И еще разок пройдусь — мне не трудно.

— Так его же вроде назначили на Ленинградской фронт, — удивился я. — Там говорят, совсем жопа.

Я задумался, как помочь городу Революции. Между фронтами шла активная корреспонденция и я к ней имел доступ. Теоретически можно было вложить какой-нибудь подложный рапорт. 17 сентября передовые части фашистов прорвутся к Финскому заливу западнее Ленинграда и отрежут войска 8-й армии от основных сил фронта. Так появится Ораниенбаумский плацдарм. Если Жуков сможет укрепить Слуцк и не сдать Пушкин — есть шансы, что не будет блокады Ленинграда. Еще один вариант — оставить Лугу, сократить фронт и создать оборонительный рубеж ближе к городу. Наши вполне понимали, что немцы будут бить через Будогощь на Тихвин и далее на Свирь, дабы соединиться с финнами. Вопрос в том, есть ли у наших силы и ресурсы, чтобы не допустить прорыва. Очевидно нужен оборонительный рубеж по Волхову и далее Кириши-Мга. Ну и подготовка к блокированию движения по направлениям Будогощь-Тихвин и Кириши-Волхов — вокруг болота. Да, у болот вполне немцев можно задержать.

Может дать это в форме обмена опытом? Дескать, посмотрите, как мы укрепили и держим Конотоп… Ага, послушали меня, как же! «А откуда знаешь, товарищ Соловьев?». «Так я ж на губе сидел с штабными, и они от скуки переигрывали осаду Ленинграда — и так повернуть, и сяк, а вот так было бы хорошо, а так сделать — и вовсе весело». «Спасибо, товарищ старший лейтенант, возьмите с полки пирожок!»

— … разведка фиксирует повышенную активность у фон Клейста…, — я очнулся, посмотрел на вытирающего пот начальника разведки фронта. Да… докладывать Мехлису — так еще задачка.

— Мы считаем, что Клейст готовит понтонную переправу. Поддержать танками, захваченный плацдарм в районе Кременчуга.

— Разрушить! Как только начнут строить — разбомбить! — закричал Мехлис. — Если Клейст прорвется у Кременчуга и ударит навстречу Гудериану… Вы сами представляете масштаб катастрофы!

— У нас не хватает авиации, — включился в разговор Тупиков. — Немцы имеют тотальное превосходство в воздухе.

Все генералы посмотрели вверх на вздрагивающий потолок.

— Для коммунистов, товарищ Тупиков, — назидательно произнес Хрущев, — нет слова «невозможно»!. Придумайте что-нибудь. Со Шкодами же решили вопрос!

Я поймал на себе внимательный взгляд Кирпоноса. Ага, вспомнил, кто эту штуку с «шкодами» придумал.

***

— Ну рассказывай, Пётр Николаевич, — с порога огорошил меня комфронта, — ты же удумал что-то? Я по глазам вижу!

Похоже, Кирпонос и в самом деле считает меня своим талисманом. Будто я эти идеи с дерева срываю. Эх, сюда бы нашу авиацию конца войны! Тех самых ребят, которые нынешних американских союзничков по всей Корее размотали! С ними и вопроса по танковым колоннам не было бы. Осталась бы куча металлолома от этих танков.