— Правду говорят про тебя, Соловьев, что везучий ты. Куда ни полезешь, а даже в выгребной яме золото найдешь. Шел бы ко мне, что ты здесь забыл? У нас хоть настоящим делом заниматься будешь.

— Александр Иванович, вы сами-то как думаете, отпустят меня?

— Ладно, Соловьев, надумаешь, приходи. Я тебя не забуду, — он мне руку. — Бывай.

Тупиков с саперами полез внутрь «Голиафа», а Кирпонос отвел меня в сторону:

— Эту сухопутную торпеду надо в Москву везти. Пусть наши спецы тоже такую сделают. По образцу.

— Можно лучше, товарищ генерал.

— Это как же?

— Немцы поставили внутрь маленькую электрическую батарею. Запаса хода нет совсем. Надо на бензиновом двигателе делать. И тогда она тротила возьмет больше с собой.

— Ладно, подумаем, — комфронта снял фуражку, вытер лоб платком, потом, будто вспомнив что-то, посмотрел на меня. — Вот еще что. Тут ко мне из политотдела подходили. Что это за история с письмом к Сталину? Что вы лезете не в свое дело? Работы мало? Так я нагружу побольше! Рассказывай, а то эти, — мотнул он головой в ту сторону, где, наверное, должен находиться политотдел, — кружева только плести горазды.

— Я тут стихи прочитал. В Красной Звезде. Священная война.

— Времени, значит, и на стихи хватает, — буркнул комфронта. — Да, помню, как там…, — Кирпонос задумался припоминая. — Вставай, страна огромная? Эти?

— Точно! Подумал, что хорошая песня выйдет.

— Какие еще песни? Ты военный или артист театра? — комфронта начал закипать. — Петр Николаевич, что ты кругами ходишь? Чётче излагай! Что за письмо? Зачем вы какие-то приключения вечно выискиваете?

— Так я ж про это и говорю. Хочу объяснить. Но священная война — это какой-то поповский термин. Лучше звучит Великая война. Тем более товарищ Сталин уже употреблял это слово в своей речи. Как и отечественная. А что если соединить?

Кирпонос пожевал губами, вздохнул.

— Вот не стоит сейчас к нему лезть с этим… Иосиф Виссарионыч и так на нас зол за предложение отвести войска на левый берег. Еле пробили эвакуацию гражданских из Киева… Хотя, с другой стороны… ладно, — комфронта махнул рукой. — Пиши. Может, и выгорит. Сам и отдашь.

— Это как? — удивился я.

— А вот так, — улыбнулся Михаил Петрович. — Вызывают тебя в Москву. На награждение.

Будь моя воля, я бы сейчас станцевал лезгинку. Я увижу Веру! Вот это дело хорошее!

— Сдержал, значит, слово Берия?

— Сдержал. Заодно и Голиаф этот отвезешь.

— Я там представление на разведчиков набросал. Посмотрите?

— Обязательно. За такое награждать надо, сомнений никаких нет.

Если честно, я там и на Васю Харченко с его ребятами представление написал. И сразу за разведчиками в папочку положил. Может, их родным полегче будет. Эх, какой парень пропал!

***

Спец по маскировке появился на следующий день. Невзрачный с виду старший сержант, лет тридцати, с какими-то мышиного цвета волосами, немного сутулый. Говорят, посмотришь — и забудешь. Единственное, что в нем запоминалось — кисти рук. Они будто были приклеены к его телу от кого-то другого — с красивыми длинными пальцами, крупными, чуть не круглыми ногтями. Несмотря на кажущуюся внешне слабость, сила в них была немалая. Это я понял, когда он пожал мне руку. Такое чувство было, что мою кисть аккуратно, чтобы не раздавить, взяли в тиски и так же бережно отпустили.

Звали старшего сержанта Жорой. Для ведомости, как он сказал, Георгий Варфоломеевич Крестовоздвиженский. Фамилию он произнес один раз и попросил обходиться без нее. Не любит, мол. Хотя отказываться не собирается. Ну и ладно. Лишь бы сработал хорошо.

На «эмку» он посмотрел уважительно, хоть и не без удивления. Понятное дело, странным кажется, что к месту, которое можно увидеть глазами, собираются ехать на машине. Но терять время на пешие походы не хотелось. Десять минут, и мы на месте. А водитель дальше поедет, по своим делам. Мы же не в кабак по бабам погулять, а по службе. Так что нормально всё.

Работу Ильяза он, хмыкнув, забраковал. Но в отличие от большинства, сразу же предложил, что надо сделать.

— Тут чуток и переделывать придется. За день, много — два, управлюсь. Сами не найдете потом. Ручаюсь.

— Добро. Жора, вот тебе Ильяз — мастер на все руки, а также насчет достать, принести и прибраться. Помощников он приведет. А я побегу дальше, некогда мне.

***

Времени, конечно, не было. Но я решил немного пройтись. Хоть немного развеяться. Лишних десять минут ничего не решат. А мне легче будет.

Я добрел до Короленка, прошел мимо гостиницы «Прага». Даже остановился на секунду. Тянет меня прямо сюда, так и хочется удавить эту гниду. Вот сейчас, пойти, и пристрелить на хрен. Что меня, останавливать будут? Или обыскивать? Да я сюда чуть не через день езжу, каждая собака уже знает.

Так, стоп, Петя. Что-то на меня накатило, надо успокоиться. Надо потерпеть немного, возможность обязательно будет. Пройдя дальше, до угла Тараса Шевченка, я повернул и не спеша, практически прогулочным шагом двинулся мимо собора по площади. Даст бог, места нашей будущей боевой славы. На первый взгляд, следов подготовки не видно.