Марта окончательно отсела в сторону, увлеченная беседой. Не знаю, случайно ли, или девушка обиделась на то, что я не оценил ее сюрприз, но чувствовал я себя сейчас брошенным.

— А ты в курсе, что твой учитель уважаемого человека к праотцам отправил?! — пьяно спросил подмастерье. — Эй! Ребят! Это же его учитель господина Ракона сжег, так ведь?!

Ревел парень так, что даже умудрился на секунду перекрыть галдеж, что стоял вокруг. От чего многие притихли и стали наблюдать за происходящим.

Я поймал виноватый взгляд Марты, но девушка ничего не предприняла, только потупилась и стала наблюдать за тем, как разворачиваются события, нет–нет, да и поглядывая на будущего кузнеца.

— Ну все, хорош, — попытался вмешаться стоящий рядом, но такой же пьяный Дакас.

Все же, это был его дом, а лишние проблемы ему ни к чему.

— Уважаемого? — переспросил я, вспоминая, как Ракон приказал меня пытать еще несколько часов, после того как я начну молить о пощаде. — Не слыхал о таком.

Ноздри подмастерья раздулись. Я видел, что сказанное ему не понравилось, как и тон моего ответа.

— Такой мелкий, а такой дерзкий, — прошипел парень, наклоняясь ко мне, сидящему на лавке, как к маленькому ребенку, — думаешь, магия твоя тебе поможет, недомерок? В бараний рог скручу! И что только Марта в тебе…

Я не стал ждать, пока он закончит. Будущий кузнец — а парень точно подмастерье кузнеца, уж слишком он широк — был вдвое крупнее меня. Да и росту в нем было футов шесть против моих пяти с половиной. Так что пришлось бить первым.

О магии в этот момент я даже не думал, сработали старые привычки, приобретенные за годы жизни на улице.

По сравнению с Дамаром или любым другим бродягой, этот подмастерье был толстым увальнем. Я видел, как дерутся стенка на стенку городские с фермерами и скажу, что это не идет ни в какое сравнение с драками, через которые прошел я. Потому что первые всегда дрались от безделья или по какой–то чрезвычайно важной в моменте, но мелочной по сути причине. Я же всегда дрался с целью выжить.

Так что пока парень не успел разогнуться, я, даже не поднимаясь с лавки, со всей дури, хлестко и подло, влепил ему сжатыми в кулак пальцами по уху, а после вскочил и, не давая противнику опомниться, впечатал костлявое колено в самый низ живота подмастерья.

Здоровяк даже пикнуть не смог — от боли у него перехватило дыхание — я же отскочил вправо и приготовился добивать, чтобы точно не встал. Потому что если такая туша на меня навалится, мне конец.

Уже прицеливаясь, чтобы ударить согнувшегося от боли подмастерья сапогом по челюсти, от чего он должен был упасть и если не потерять сознание, то точно — ориентацию в пространстве, я почувствовал, как меня валят с ног.

В следующий момент сразу трое парней навалились на меня, укладывая на дощатый пол.

— Ты чего!? — взревел хозяин танцев. — Озверел что ли?!

Я несколько раз дернулся, пытаясь сбросить троих, что сейчас держали меня, впрочем, безуспешно.

— Ах ты, тварь! — зарычал здоровяк, который уже успел прийти в себя.

В следующий момент никто, кроме меня не понял, что произошло. Пока хозяин дома и пара него друзей пытались меня успокоить, подмастерье кузнеца, ничего не говоря, совершил фатальную ошибку. Он попытался исподтишка, подло, ударить обездвиженного противника носком сапога в лицо.

Заметил я движение ноги в последний момент и понял, что сейчас у меня полетят зубы. Потому что ни отклониться в сторону, ни закрыться от удара я не мог. А удерживающие меня парни даже не видели, что делал их товарищ. Вот, нога подмастерья сорвалась с места и устремилась к моей челюсти, вот, я вижу мерзкую ухмылку на лице здоровяка и успеваю подумать только об одном: если бы у меня сейчас была свободна хоть одна рука, я бы закрылся печатью Ур.

В следующий миг в комнате полыхнуло оранжевым. Те, кто сидели на мне, с воем разлетелись в разные стороны, а прямо у моей головы послышался хруст — это подмастерье сломал пальцы на ногах, когда они встретились со щитом Ур, который сейчас покрывал всего меня, как тогда, в воровской темнице.

Дикая руна откликнулась на мое желание — вокруг меня сейчас горел надежный магический барьер. Правда, в момент создания давили на меня со всех сторон, так что колдовство не прошло для меня безболезненно: в глазах потемнело, а из носа хлынула кровь, как будто по щиту ударили сразу несколькими кувалдами.

Я моментально усилием воли погасил дикую руну, что сейчас щедро тянула из меня силы, и попытался подняться на ноги. В гробовой тишине я, с лицом, залитым кровью, наконец–то разогнулся и смог оценить масштабы катастрофы.