Осиор внимательно выслушал мою версию, после чего как–то грустно улыбнулся, откинувшись на спинку стула.

— Тебе ведь уже четырнадцать, так? — зачем–то спросил поясной маг, хотя я был уверен, что он прекрасно знает, сколько мне лет.

— Ага, — кивнул я.

— Уже почти взрослый. Послушай, Рей, я понимаю, что ты жил немного в другом мире, в мире нищих. Там все… обострено. Одновременно проще и сложнее. Из–за чего могли подраться две шайки бродяг? Такие, как твоя?

Я задумался над словами мага.

— Ну, наверное, если работу уведут, или на чужую территорию явятся свои порядки наводить… Город–то весь поделен, мы поэтому и ютились в рыбных амбарах на том берегу, ведь чтобы жить и работать на этой стороне, надо под ворами ходить… — ответил я.

— И все? Это единственная причина?

— Ну, еще в отместку за что–нибудь, или просто показать свою силу всем остальным, как банда Дамара нас гоняла, — продолжил я посвящать поясного мага в нюансы жизни бродяг Нипса. — Но вот чтобы просто так — никогда. Там же ответ держать придется, а если убьют кого, так вообще воры могут позвать на разговор, а там уже все страшно становится…

Осиор удовлетворенно кивнул, будто бы услышал, что хотел.

— Видишь, все сложно и просто одновременно. Любая драка, в которой ты когда–либо участвовал, несла в себе какую–то выгоду, либо была по какой–то причине, ради будущей выгоды или из–за нанесенного ущерба, так?

Я согласно кивнул, а маг продолжил:

— Это предсказуемые правила улицы, Рей. Никто в здравом уме не пойдет кого–то задирать из бродяг и беспризорников, если это не несет какой–либо выгоды или опасно для здоровья, так? Но вот обычный мир работает немного иначе. Обычные люди могут начать драку просто так, если на них косо посмотрят. И дерутся они иначе…

— Я знаю, как они дерутся, — ответил я. — Как бабы дурные. А деревенские как стенка на стенку ходят — так вообще умора. Понаберут поленьев и палок, да только по спинам друг другу и лупят…

— Вот именно, — подхватил Осиор. — Ты привык драться, чтобы выжить. Этот подмастерье, что тебя задирал на танцах, дерется ради развлечения и удовольствия. Потому что ему скучно.

— Он совсем дурак? — удивился я.

Драка — это всегда страшно. Не в плане того, что я боялся боли или крови, а в плане того, что слишком велики шансы покалечиться, или вообще умереть, если тебя приложат камнем в висок или по затылку. Так что хоть я и умел это дело, но пускали в ход мы кулаки, камни и палки только в самом крайнем случае. Ведь случись что — не то, что магические печати, даже обычные травы целебные мы себе позволить не могли. А еще можно было что–нибудь себе сломать, а перелом — это потеря трудоспособности. А не можешь работать и не ходишь под ворами, чтобы свободно попрошайничать — не будешь есть. А значит, тебя ждет долгая и мучительная смерть. Если банда не выходит тебя, конечно.

— Не дурак, просто никто в обычной жизни не дерется на танцах насмерть… Вот скажи, ты же сразу пытался его вырубить? Да так, чтобы не просто не смог ударить в ответ, а больше даже не полез, да? — спросил учитель.

— Ну а как иначе? — удивился я. — Он же здоровый какой был… Конечно я ему сразу в ухо и живот, а потом думал в челюсть, чтобы совсем потух…

— То есть ты думаешь, что он бы бил изо всех сил? Как и ты? — спросил учитель.

— Ну я не со всех сил бил, не в горло же и не промеж ног… Но так, чтобы не полез опять. И да, я тогда испугался, что если он меня приложит — тащить меня потом на ямы…

Эти наводящие вопросы от учителя стали открывать для меня картину окружающего мира. Подмастерья на самом деле никогда не дрались в кровь, вот прямо чтобы зубы, сломанные кости, выбитые глаза… Их же мастера потом сами поперек горба каким дрыном и приложат за такое поведение, и за то, что работать не могут. И чего я так испугался того пьяного? Может, стоило просто в сторону отскочить да дать хозяину утихомирить товарища?

— Вижу, понял, к чему я, — протянул в это время маг, наблюдая за моими метаниями, что сейчас отражались на лице, — с людьми так нельзя, Рей.

— Почему же? Он же первый…

— Потому что ты — маг! — повысив голос перебил меня Осиор. — И сильный маг! Способный часами держать дикую руну Ур или зажигать Инг за десятки лиг!

Я опешил от такого напора учителя, Осиор же, поняв, что перегнул, начал меня успокаивать:

— Рей… Ты хороший парень, я бы другого не взялся учить. Но ты должен понять, какая на мне лежит ответственность. Если я не направлю тебя, если я не смогу быть уверен, что ты будешь руководствоваться правильными принципами, а не действовать импульсивно, на уровне инстинктов… Это воспитание, которого у тебя не было, понимаешь? И я не могу позволить тебе вырасти озлобленным и готовым в любой момент бить первым зверем. Потому что скоро мы перейдем к рунам охраны, а значит, перед этим ты будешь просто обязан освоить руны атаки. Потому что нельзя выходить за пределы малого ряда настолько далеко без них, понимаешь? И хорошо, что ты использовал в этот раз кулаки, но я хочу быть уверен, что мой ученик не применит в следующий раз против обычного человека руну Фео или Тир, вот что меня тревожит. А то, что произошло на танцах… Люди боятся и не понимают магов, мы чужды для них, хоть и живем, работаем и колдуем каждый день. Магия — обыденность, но в тоже время магов очень и очень немного. И задирать этот парень начал тебя только потому, что хоть умом он и не понимает, кто ты есть и кем станешь — в душе он это чувствует, чувствует в тебе чужака. А чужакам нигде не бывают рады.

Учитель затих, наблюдая за моей реакцией. Я же раздумывал над его словами, тупо пялясь на тарелку с орешками. Вдруг, меня окатило осознанием, когда я раздумывал над последними словами поясного мага о чужаках.

— Марта… Она весь вечер со знакомыми говорила. На меня даже не смотрела… И потом, я когда из дома выскочил, она внутри осталась. С ними. Это значит?..

Договорить не получилось, поперек горла встал ком. Осиор только тяжело вздохнул и, поднявшись со своего места, двинул в сторону очага, снимая с огня закипевший чайник.